Чтение онлайн

– Привык. Да и Сергей Егорович значительно облегчал мое существование. У него как-то получалось направить их энергию в мирное русло. Не всегда, конечно… Кстати, Мельникова в этой компании самая безобидная. Она преспокойно может спать до обеда и при этом сразу после ужина уходить в свою комнату. Считается, что с возрастом приходит бессонница, но наша Варвара Андреевна – исключение из общих правил. Хотя иногда мне кажется, что под этой мирной личиной бурлят те еще страсти.

По поводу страстей Иван сомневался, но был уверен в одном – все обитатели так называемого дурдома, с которыми он успел пообщаться, врут. Даже Глеб, который, казалось бы, в первую очередь заинтересован в результатах расследования.

– Кстати, – сказал Иван, – был у Новикова компьютер или нет? И вообще, у кого еще в доме имеется компьютерная техника?

Глеб задумался на минуту.

– Насчет Новикова точно сказать не могу. Я никогда не видел, но, раз есть мышка, значит, вполне вероятно, компьютер тоже есть. Или был. У нас с Кирой по ноутбуку. У Татьяны Максимовны, Кириной мамы, и Мати точно ничего нет. Теща оргтехникой не интересуется, Матя, если что-то нужно поискать в интернете, нагружает мою супругу. Варвара Андреевна и Ариадна… Затрудняюсь сказать. Думаю, надо поинтересоваться у Мадины, это наша помощница по хозяйству. Только извините, пожалуйста, она у нас девушка скромная, даже чересчур, пугливая, к ней нужен особый подход. Как бы поделикатнее… Кстати, может, перейдем на «ты»?

Иван согласился и заявил, что с этой минуты деликатность – его второе имя.

Он потянул на себя ручку второго ящика стола. Тот был практически пуст, если не считать блокнота формата А5 на пружине с логотипом какой-то конференции для предпринимателей и небольшого пластикового пакета. Никаких записей в блокноте Иван не обнаружил, хотя, судя по состоянию обложки, им пользовались, да и по толщине переплета чувствовалось, что часть листов была вырвана. На всякий случай он сунул блокнот в карман, решив заняться им в другое время и в другом месте, и вынул из ящика стола вторую находку. Заглянул в пакет и протянул его Асе:

– Как думаешь, что это?

Ася двумя пальцами вытащила шелковый шарф, голубой с белыми разводами. Тончайший, он казался практически невесомым. Она приблизила находку к лицу и тихонько вдохнула.

– Чем пахнет? – спросил Рыбак. С его точки зрения, подобная находка могла пахнуть исключительно деньгами. Ну или большими деньгами, но Ася, мечтательно покачав головой, ответила:

– Любовью.

– То есть ты предлагаешь пошершеляфамить?

– Типа того, – согласилась она.

– Получается, – подвел итог Рыбак, – владелец налаженного бизнеса срывается с места, едет в богадельню, то есть, извини, Глеб, в «Райский сад», потом буквально напрашивается в его VIP-отделение в горах. Если взять за основу версию о поиске прекрасной дамы, то его заинтересовала кто-то из местных обитательниц. Насколько я понимаю, их шесть: бабушка писательницы, ясновидящая, мать Киры, ее подруга Матильда, сама Кира и трепетная лань – Мадина. Так? Глеб, поправь меня, если что.

– Наверное, так, – неопределенно пожал плечами Ермолаев, – хотя насчет Киры, Татьяны Максимовны и Мати я сомневаюсь. Считаю, он приехал сюда с целью найти конкретного человека, а они, это абсолютно точно, никогда с ним раньше не пересекались. Как и Мадина. Та вообще никогда из Крыма не уезжала.

– Хорошо, я понял. Но пока ни от одной версии отказываться не стоит. Та же Мадина может оказаться его внебрачной дочерью. Ведь может? Он когда-то жил в Крыму. Молодой, горячий…

– Тогда бы он ей отписал свой бизнес, а не мне, – возразил Глеб.

– Логично, с одной стороны, а с другой – что она будет с ним делать? У нее ни опыта, ни образования, ни амбиций соответствующих. Другое дело ты, Глеб, – готовый предприниматель. Может, где-то ждет своего часа письмо Новикова с подробными распоряжениями насчет судьбы Мадины.

– А может, он хотел с помощью бабушки познакомиться с внучкой, писательницей Даниэллой Купер.

– Хорошо, – кивнул Рыбак. – Добавляем Даниэллу. Хотя непохоже, чтобы Новиков был фанатом любовных романов. В противном случае у него хотя бы десяток томиков стояло в шкафу. Возьми нашу Кристину – куда ни глянь, везде детективы Удальцовой.

– А еще подзорная труба, – добавила Ася. – Может, этот дом – просто удобный наблюдательный пункт, а женщина, заинтересовавшая Новикова, живет где-то поблизости?

– Ну нет, – возразил Глеб. – Тут по соседству из женского пола только тетя Ляйсан. Конечно, готовит она божественно… Но, честно говоря, я никогда не рассматривал ее как женщину.

– Да ты и всех остальных, кроме своей жены, в подобном качестве не воспринимал. Скажешь нет? – усмехнулся Иван.

– Не скажу.

Не найдя ничего в оставшихся ящиках стола, он прошелся по комнате. Еще раз заглянул в шкаф, просмотрел стопки белья и одежды на полках.

– У одного меня ощущение, что здесь кто-то уже рылся?

Вопрос повис в воздухе – ни Глеб, ни Ася не выразили своего мнения.

Из этого же шкафа Рыбак вытащил довольно вместительный пластиковый чемодан. Тот был пуст. Приподнял матрас, ковер, открыл дверь в ванную. Здесь ничего не говорило о присутствии женщины, даже кратковременном. Одинокая зубная щетка, одноразовый бритвенный станок, зубная паста, баллончик с пеной для бритья, стопка белоснежных пушистых полотенец.

Оставался таинственный переход. Дверь оказалась закрытой. Иван повернул фиксатор защелки и, не обращая внимания на протестующий жест Глеба, толкнул ее.

От тошнотворного запаха закружилась голова, к глазам подступили слезы.

– Что за… – пробормотал Иван, стараясь не дышать.

Рыбак успел разглядеть яркую зелень, огромные грозди кроваво-красных плодов, напоминающих гигантские виноградины, и в следующий момент рука Глеба втянула его обратно в комнату. Ватные ноги сами собой дотащили Рыбака до кровати, и он с размаху плюхнулся рядом с Асей, судорожно зажимающей ладонью нос и рот.

Откуда-то сзади потянуло холодом – Глеб открыл входную дверь. Спасительный свежий воздух вернул Рыбаку способность мыслить логически, хотя первая идея была из разряда полубредовых: а что, если Новиков никуда не ходил, а умер здесь, в переходе? Но чуйка тут же возмутилась: запах явно исходил не от трупа. Скорее, гниющая рыба или что-то в этом роде.

– Чем это у вас так пахнет? – спросил Рыбак у Ермолаева.

– Так «спрут» же, – пояснил тот, как нечто само собой разумеющееся.

– Умер он там, что ли?

– Если бы! Живет и процветает. Вообще «спрут» – это такой сорт помидоров. Многолетний гибрид, при благоприятных условиях способен вырасти до пяти метров. Невероятно высокоурожайный. «Спрут» – очередная игрушка Мати. Она где-то вычитала про помидорное дерево и загорелась мечтой обзавестись подобной красотой. Идея посадить томаты в переходах изначально выглядела довольно привлекательной – получалось что-то вроде зимнего сада. Да и помидоры сами по себе оказались очень вкусными. Предыдущие Матины любимцы, «заржавевшее сердце Эверетта», на мой вкус, были немного кисловаты, а эти сладкие, прямо сахарные. Опять же, с одного дерева можно снять до полутора тонн ягод. Да, да, я не оговорился. Помидор – это именно ягода. Будете разговаривать с Матей, имейте это, пожалуйста, в виду.