Чтение онлайн

Два носка… Смешно.

Ну не знаю, может, в этом действительно есть какая-то сермяжная правда, а может — очередная придумка женщин. Чтобы мы не отвлекались на себя, а все доступное время посвящали любованию их совершенством. А уж они умницы-красавицы постараются, чтобы мужчины не скучали… и в основном за наш счет.

Тем не менее обновка преобразила Синюю Ленту не только внешне. До сих пор не произнесшая подряд и пары слов, девушка буквально ожила. Что значит — щебетала без умолку.

Интуитивно избрав в лице парнишки наиболее подготовленного (я имею в виду совместное проживание с пятью сестрами), но при этом практически безвредного слушателя — перескакивая с одного на другое, отвлекаясь, сбиваясь и снова возвращаясь к повествованию, Синяя Лента слово за словом пересказала Щеку всю свою жизнь. А поскольку у девушки, выросшей в степи, да еще среди орков, явно отсутствовал регулятор громкости голоса, то и всем остальным ее нехитрая история тоже стала доступной.

В общем, мы немного ошиблись. Она не была данницей и не относилась к тем, кто в поисках мужчин уходил к нелюдям. Синяя Лента родилась в стойбище Вартоса Трехпалого, одного из небольших родов, входящих в племя Чернолапых. О своей матери девушка ничего не знала, поскольку была предоставлена себе, как только научилась ходить. Впрочем, так поступали почти все рабыни, и дети невольниц росли одной гурьбой, под минимальным присмотром взрослых.

Детство не радужное, но и не самое жуткое. Щенка или котенка, если тот сам не подвернется под ногу, редко кому взбредет в голову обидеть намеренно. Когда пнут, когда приласкают, а когда и чем-то вкусным угостят, да еще и приглядят, чтобы те, которые постарше, лакомство не отобрали…

И только об одном девушка говорила со злостью. Когда ее мать была на сносях, она обратилась к шаманке с просьбой удалить из плода вторую кровь. Зная, что полукровок не принимают ни люди, ни орки, женщина не хотела, чтобы ребенок родился полуорком.

Шаманка была чем-то обязана рабыне и отказать не смогла. Вот только ее власть не распространялась над человеческой сущностью, поэтому плод был очищен от примеси крови орочьей. И в положенный срок на свет родилась обычная девочка. Вот только расти ей предстояло не среди людей… А в степи даже полуорке выжить легче, чем человеческому ребенку.

Хотя, судя по рассказу, судьба к Синей Ленте оказалась достаточно милосердна. Лет в пять-семь она чем-то приглянулась главной поварихе Бурче Шепелявой, и та с тех пор держала ее при себе. Понятное дело, что обязанности девочки сводились к «подай», «принеси», «вымой», но за этот, не столь уж и непосильный труд Синяя Лента была в тепле, спала не под открытым небом, и ей не приходилось воевать за объедки с остальными детьми и орочьими ездовыми или сторожевыми гиенами.

Кроме того, она понемногу училась куховарить. Ведь посылая девчонку за какой-либо травой или корешками, повариха постепенно, даже сама того не замечая, объясняла прислужнице, зачем та или иная приправа нужна. В каком количестве и для какого блюда. А со временем, заприметив старательность девушки, Бурча начала намеренно объяснять той кое-какие секреты ремесла. При этом разрешая Синей Ленте снимать пробу с котлов. Что немедленно сказалось на упитанности девушки, ранее больше походившей на ходячий скелет.

Но в один кошмарный день, случившийся на позапрошлой неделе, все изменилось самым ужасным образом. Прислуживая за пиршественным столом воинам, Синяя Лента поскользнулась на брошенной под ноги кожуре и свалилась на одного из младших сыновей вождя. Вместе с казаном айрана.

Окажись на месте Кургока сам вождь или кто из воинов постарше, для неуклюжей прислужницы все окончилось бы парой оплеух, максимум — поркой. Но Синей Ленте не повезло. Кургока, в силу юности, и без этого дразнили молокососом, так что купель в перебродившем молоке дала такую пищу для насмешек, что молодой орк буквально озверел…

Обо всех тех наказаниях и унижениях, которым ее подвергли, девушка, естественно, рассказывать не стала. Только побледнела как то самое треклятое молоко, а потом залилась румянцем и умолкла.

Никто ни о чем больше и не спрашивал. Да и о чем? Глядя на девушку, не было нужды объяснять, что предел есть любой покорности и любому терпению… Вот и у нее все это тоже закончилось. А потому, понимая, что в любом случае в стойбище ее замордуют до смерти, Синяя Лента отважилась на самый отчаянный шаг — побег. Если уж ей было суждено умереть, то хоть не от унижений и пыток…

М-да, такая вот история… наверняка случавшаяся сотни тысяч раз и в моем мире. Особенно в те века, когда закон и порядок устанавливали огнем и мечом. Да и теперь найдутся места, где иноверец по-прежнему не человек. Особенно если у тебя в руках нет весомого аргумента системы Калашникова с полным магазином.

Снова Синяя Лента ожила, когда мы добрались до озера. Оказалось, что и Подорожник не ошибся. Впрочем, никто особенно и не сомневался, спорили больше от избытка эмоций. Еще бы маг земли не умел чувствовать.

Тень, то ли помня данное обещание насчет ужина, то ли о босых ногах девушки, умудрился где-то по пути раздобыть сайгу. А когда собрался ее освежевать, Синяя Лента предложила помочь. И поскольку каждый настоящий мужчина всегда и с удовольствием готов переложить свои обязанности на плечи другого и особенно женщины — возражений не последовало.

Девушка споро взялась за работу, наглядно демонстрируя, что ее рассказ, хотя бы в части жизни при кухне, соответствует истине. Шкуру с сайги она сняла быстрее, чем иной разделает кролика. При этом не сделав ни единого лишнего надреза и движения. Все точно и выверено, как при разборке и сборке оружия. Тень еще и сообразить не успел, наверное, чем заняться в неожиданно высвободившееся время, а Синяя Лента уже протягивала ему цельную кожу. Хоть бурдюк для воды мастери…

— Ловко, — похвалил девушку следопыт.

— Огонь нужен… — ответила та, почему-то отводя взгляд. Наверное, ее не так часто хвалили, вот и застеснялась.

— Это к старине Щеку, — усмехнулся Тень. — По кострам он у нас главный. Верно, парень?

Щек, который как раз собирался искупаться, и уже занес ногу, чтобы проверить, не слишком ли холодная вода, сделал вид, что он именно этим и занят. Нагнулся, поднял какую-то корягу и потащил ее в небольшой приямок, лучше всего годящийся для кострища.