Чтение онлайн

– Приземленность! – глумливо воскликнул Патрик с ожесточением, вовсе не свойственным его характеру. – Да… приземленность навозной кучи! У вас очень странные вкусы, Маргарет, если вы считаете Драммонда привлекательным. Вот подождите – познакомитесь с моим другом Дерри Странаханом! Тогда вы скажете, что Драммонд ничуть не привлекательнее тех свиней, которых он выращивает.

Я со временем узнала, что Драммонд приложил руку к наказанию Странахана, а потому Патрик к нему и не расположен.

Катерин предпочла остаться в Англии и посетить семью своего покойного мужа, а Патрик и мистер Булл приехали в Кашельмару с кормилицей, Нэнни и Томасом. Я была счастлива снова увидеть Томаса. Он подрос даже за те две короткие недели, когда мы были разделены, и я много времени проводила в детской, помогая ему ползать, – он напоминал маленького моржонка. У него восхитительно сильные мышцы на спинке и отважный характер.

– Не знаю, приедет ли Аннабель посмотреть на него, – сказал Патрик, с восторгом глядя на выходки Томаса. – Она еще не заходила?

– Нет. Эдвард предупредил, что тоже к ней не пойдет и я не должна. Жаль, правда? Я бы хотела с ней познакомиться.

– Постараюсь уговорить ее прийти. Расскажу ей, какая вы милая и как глупо она себя ведет.

Аннабель и ее второй муж разводили лошадей – популярное ирландское занятие. Поскольку она оставалась непримиримой противницей брака ее отца, меня не удивило, что Патрику не удалось убедить ее прийти, но в конечном счете, предполагая, что ей, вероятно, любопытно увидеть меня, так же как мне любопытно увидеть ее, я решила найти выход из нашей безвыходной ситуации. Я попросила Патрика сделать несколько набросков Томаса, купила щенка – одного из помета ирландского сеттера Ноксов – и отправила наброски и собаку в Клонах-корт с моими наилучшими пожеланиями.

Аннабель на следующий же день прислала приглашение.

А потом и я послала свою визитку в Клонах-корт.

– Мне казалось, я тебя просил не приглашать ее! – воскликнул Эдвард, когда я почтительно сообщила ему об этой новости.

– Но она первая пригласила! – возразила я, предъявляя в качестве доказательства ее визитку.

– Почему же ты мне не сказала?

– Не хотела тебя расстраивать, дорогой.

На следующий день я получила письмо: «Дорогая кузина Маргарет, спасибо за сеттера и рисунки ребеночка. У обоих, кажется, серьезный характер. Я, как правило, не интересуюсь детьми, но уверена, что когда-нибудь мы с Томасом встретимся. Ваша кузина Аннабель Смит».

Я тут же написала ответ: «Дорогая кузина Аннабель, буду счастлива познакомить Вас с Томасом. Я принимаю по вторникам. Остаюсь Вашей любящей кузиной, Маргарет Мариотт де Салис».

Завязав таким образом отношения, пусть и формальные, мы смогли удовлетворить взаимное любопытство без потери лица со стороны Аннабель и без страха вызвать гнев Эдварда с моей стороны.

Два дня спустя Аннабель появилась на нашей дорожке на коне, обвязала беззаботно поводья на ближайшем дереве и поднялась по ступенькам к двери.

– Думаю, вы считали, что я вела себя по отношению к вам чудовищно, – сказала Аннабель полчаса спустя, когда мы вернулись в гостиную из детской, – и так оно и было, конечно. Но иногда папа так меня злит, что я не останавливаюсь ни перед чем, чтобы разозлить его в ответ. И знаете, оглядываясь назад, полагаю, что б'oльшую часть моей жизни злилась на него по той или иной причине. Но мужчины бывают такими ужасными занудами, правда?

– Женщины тоже, – туманно пробормотала я, когда она сделала секундную паузу, чтобы перевести дыхание.

– О, женщины! – воскликнула Аннабель. – На женщин в этом мире накладывают столько обязательств, что они имеют все основания быть занудами, но у мужчин нет никаких извинений, как я сообщила моему мужу в тот день, когда решила уйти от него… хотя тогда и не ушла. В те годы я была моложе и трусливее. Ах, каким он был занудой! Понять не могу, почему я вообще вышла за него. Нет, неправда. Я точно знаю, почему за него вышла. Хотела бежать из Вудхаммер-холла. Вудхаммер! Тьфу! Он как гробница… нет, святилище. Святилище Луиса. Ведь папа рассказывал вам про Луиса?

– Бедняжка.

– Дрянь. Он был абсолютным поганцем. И ужасно избалованным! Я знаю, о мертвых не принято говорить плохо, но, если откровенно, я лучше буду говорить плохо, чем лгать. И настало время сказать правду о тех ужасных годах в Вудхаммере, после того как бедная мама стала затворницей. Я, разумеется, была предана маме – самой прекрасной и мужественной из женщин. И конечно, предана папе, хотя он и зануда, но как они смели вести себя так, будто после смерти остались бездетными? У них были еще четыре выжившие дочери и маленький сын. Почему они не благодарили судьбу за это? Разумеется, смерть Луиса стала трагедией, я не отрицаю, но им следовало уделять больше внимания живым, а не бесконечно оплакивать мертвых. Я вообще никогда не могла понять, почему они считали Луиса таким исключительным. Я была не глупее его и тоже хорошенькая, если говорить по правде. Но папа всегда смотрел на женщин как на низшие существа. Для мамы это, наверное, было тяжелым испытанием.

– Но ведь очевидно, что он восхищался умом вашей матери! И у него такие радикальные идеи касательно образования женщин.

– У папы? Радикальные? Господи милостивый, если он радикал, то я конокрад! Однако поймите меня правильно. Я знаю, папа человек выдающийся, и наверняка никто не восхищается его политической карьерой больше, чем я. Но я считаю его занудой, потому что никогда ни в чем не могла его убедить, пока между нами не начиналась ссора, а семейные ссоры, как вы наверняка знаете, кузина Маргарет, всегда ужасно выматывают.

Раздался стук в дверь.

– Извините меня, миссис Смит, – пробормотал Хейс, заглядывая в комнату, – но…

– Мой отец возвращается из Клонарина?

– Он сейчас скачет по дорожке к дому, в эту самую минуту.

– Мне пора. – Аннабель вскочила на ноги, схватила свой стек и начала натягивать перчатки. – Я была рада познакомиться с вами, кузина Маргарет, и должна поблагодарить вас за то, что приняли меня после всех неловкостей. Малютка прекрасен. Я довольна, что увидела его.

– Но разве вы не останетесь?..