Чтение онлайн

Ну что, стрелять – так стрелять, – пронзила ее новая мысль. А что, если она промахнется? Боязнь промазать повергла девушку в состояние, близкое к панике.

От волнения кровь стучала у нее в висках. А может, просто лежать здесь, и ее не заметят?

Но могут и заметить!

Послушник направился к берегу ручья, обернувшись назад. Он сказал инквизитору:

– Его высочество тоже будет доволен! – Гвардеец взмахнул рукой – это был условный сигнал. Джоанна тут же услышала плеск воды – второй воин начал на лошади переправляться через ручей.

– Кажется, с ними была какая-то девчонка?

Джоанна особенно остро почувствовала особый, ни с чем не сравнимый запах цветущей ежевики. Неуловимый, но такой неповторимый. Одновременно рука, начиная неметь, напомнила ей, что она по-прежнему сжимает два фунта металла – все тот же пистолет. Неужели придется пустить его в ход? Но почему, почему именно она должна это делать?

Встав на колени в траве, но все еще продолжая оставаться невидимой, она подняла пистолет на уровень глаз, прицелилась, вздохнула, как всегда делали в таких случаях герои вестернов и выстрелила. Расстояние до цели составляло не более двенадцати футов.

Отдача толкнула ее назад. Ствол пистолета изрыгнул черный дым. Джоанна успела заметить, как инквизитор ничком повалился на землю, его лошадь с громким ржанием встала на дыбы. Тут же повеяло характерным запахом – запахом крови. Керис вскочил, как ужаленный, хватая свой меч, предусмотрительно положенный рядом. Не успела Джоанна понять, что происходит, как внук архимага уже накинулся на послушника Церкви.

Тот воин, что переходил ручей и уже выбрался было на берег, заученным приемом соскочил с лошади и распластался на земле, ожидая новых выстрелов. Тут он увидел Джоанну, которая сидела и равнодушно сжимала в руке разрядившийся пистолет.

Выхватив из ножен меч, послушник бросился к ней, сразу поняв, в чем дело. В его глазах горела решимость разрубить девушку на куски. Словно во сне, Джоанна вскочила на ноги и спряталась за ствол ближайшего дерева. Размахивая мечом, гвардеец бросился за ней. Девушка, задыхаясь, кинулась туда, где серым холмиком лежало тело застреленного инквизитора. Но ноги плохо слушались ее, к тому же длинный подол платья все время цеплялся за кусты. Вдруг ее точно холодной водой окатили – в голове сразу установилась ясность. "Я должна успеть первой, первой!" – повторяла себе она. Неожиданно рука преследователя ухватила Джоанну за локоть.

Девушка, рванувшись из последних сил, упала прямо на тело своей жертвы. Она схватила окровавленный пистолет инквизитора за несколько секунд до того, как разъяренный гвардеец навис над нею.

Девушка мгновенно вскочила на ноги, сжимая пистолет в руках. Солнечные лучи играли и преломлялись на блестящей поверхности меча послушника. Увернуться времени не оставалось – теперь все должны были решить доли секунды.

Словно во сне, она нажала на курок. Пуля впилась прямо в лоб преследователя всего в полуметре от нее. Лицо девушки обдало струей горячей крови. Джоанна рванулась в сторону, поскольку тело убитого гвардейца стало валиться прямо на нее. Труп упал на тело инквизитора. Джоанна посмотрела на Кериса в тот момент, когда он уже выдергивал клинок своего меча из тела третьего гвардейца.

Все сражение заняло около восьми секунд, но показалось целой вечностью.

В воздухе стоял приторный запах крови. Джоанна, сорвав пук травы, стала вытирать кровь со своего лица и волос, чувствуя непреодолимое отвращение. Руки у нее болели ужасно, внутри словно что-то надломилось.

Вдруг перед глазами у нее появилась серая пелена, ноги ослабели. Как будто земля уходила из-под ног девушки. Она почувствовала, что теряет сознание.

– Джоанна! – сквозь серую пелену прорвался знакомый голос. Сильные руки удержали ее в вертикальном положении. Она почувствовала, как по руке больно хлестнула ветка дерева, затем кожа ощутила приятную прохладу воды – это был ручей.

– Что? Что такое? – забормотала она. Сильная рука зажала ей ноздри, и голова девушки погрузилась под воду. Затем Джоанна вынырнула и жадно вдохнула свежий воздух. С ее волос текла вода. Но зато в голове теперь было ясно.

Открыв глаза, Джоанна увидела, что возле нее по пояс в воде стоит Антриг.

Рубашка чародея облепила тело, но глаза немигающе смотрели на девушку.

– Джоанна, Джоанна, – более требовательно повторил он, – ответь, с тобой все в порядке?

Джоанна молча кивнула. Вода более-менее смыла чужую кровь с ее лица и волос. Она чувствовала себя как-то отрешенно, как человек, которому сутками не дают спать.

Девушка вымученно улыбнулась и попробовала пошутить:

– Я крестилась кровью человека Церкви, не означает ли это, что я теперь тоже к ней принадлежу?

Беспокойство в глазах чародея сразу сменилось добродушным весельем. Антриг зачерпнул в горсть воды и плеснул ей в лицо.

– Боюсь, – протянул он с деланным сожалением, – что ты, красавица моя, все равно пока остаешься некрещеной! Впрочем, признаюсь: может, у них там и крестятся кровью жертв! А на тебе два трупа – но до епископа ты пока что не дотягиваешь!

– Ах, ничего! – ее голос показался слабым даже ей самой. Как будто после бани!

С берега раздался голос Кериса:

– Давайте быстрее! Нельзя терять ни минуты!

Виндроуз дружески потрепал девушку по голове, но довольно тревожно взглянул ей в лицо. Джоанна почувствовала, что ей хочется разрыдаться – переживания и потрясения только начинали сказываться. Но Керис был прав – времени терять нельзя, выстрелы и так уже переполошили всю округу. И потому девушка, собрав все силы, просто поблагодарила Виндроуза за заботу. Теперь нужно было отправляться в путь.

Отставной кудесник выбрался на берег и подал руку Джоанне. Керис тоже не терял времени даром – он успел перезарядить оба пистолета и засунуть их за пояс, очистить от крови поверженного врага меч и убрать его в ножны. Он был спокоен и уравновешен, казалось, что схватка на него никак не подействовала.

Только глубокой ночью, когда они расположились на ночлег после особенно утомительного дня, полного бегства от дозоров, которые были теперь повсюду, Джоанна по-настоящему осознала, что же сегодня произошло. Заночевали они на сеновале одной фермы. Джоанна долго лежала на пахучем сене с открытыми глазами, мысленно прокручивая, словно видеокассету, события прошедшего дня. Лежать было особенно приятно – по крыше барабанил дождь, негромко давал о себе знать гром.