Чтение онлайн

Весомый аргумент.

Кстати, к агатам пришлось наведаться ещё раз. Артур сказал, что в день Великой матери все главы родов обязательно участвуют в официальной части праздника. Я поморщилась. Знаю я их праздники, но присутствовать придётся.

Ночевали в доме у агатов. Утром Артур разбудил меня непривычно рано, и, оказалось, уже принёс завтрак в постель. Меньше, чем через час, я в парадном одеянии выходила из дома. Артур следовал за мной на расстоянии. Чёртовы традиции. Главам родов полагалось пешком дойти до центрального проспекта, а затем по нему идти до храма.

— Рамма, — вдруг спохватилась я.

— Спрашивал, род не древний, опальный. Она может себе позволить не участвовать.

— Артур. — продолжила я мысленную беседу, — а жрицы не могут устроить нам проблем за то, что я ей помогла.

— Формально не могут.

Не могу сказать, что обнадёживает, но хоть что-то положительное.

Город был украшен. Всюду цветы, яркие ленты. Нас с Артуром пропускали, освобождали дорогу, кланялись, но это исключительно мне. Я старалась отвечать благосклонной улыбкой. Мы неспешно шли по улицам.

— Первая часть напоминает парад или, скорее шествие, — подсказал Артур.

Сворачивая на улицу, которая должна была вывести нас к проспекту, я меньше всего ожидала столкнуться с Милой Тильян. Кажется, она тоже была не рада меня видеть, но в следующий миг её лицо озарила улыбка и она подошла ко мне, излучая полное довольство жизнью:

— Вика, сто лет не виделись! Как у тебя дела? — кивок в сторону Артура, — Ещё не наигралась? В честь праздника выбирай из моих.

— Спасибо, всё в порядке, и нет, не наигралась. Никогда не наиграюсь. А у тебя как дела? Всё перебираешь варианты? Неужели среди пустой породы не попалось ни одного брильянта?

Мила скривилась, оскорблено поджала губы и, не придумав ничего лучше осмотрела Артура с ног до головы, состроив донельзя брезгливую гримасу. Перестаралась, вышло не обидно, а смешно. По крайней мере Артура её ужимки явно позабавили, но лицо он сохранил непроницаемое.

Обернувшись ко мне, Мила улыбнулась и сообщила, что раз мы так удачно встретились, дальше пойдём вместе. Интонация была слишком уж предвкушающей, но весомых возражений у меня не было.

Оказалось, обычно главы родов шли в храм небольшими группами, и Милу, а соответственно и меня, поджидали Лира Ореш, Анита Довур и Айша Сольская. Её мне хотелось видеть в последнюю очередь.

Айша при виде Артура как-то подобралась, всмотрелась в его лицо и, осознав, что все её усилия по воспитанию постепенно сходят на нет, резко отстранилась.

— Ты ещё пожалеешь, Вика, — процедила она.

— Вы мне угрожаете? — весело поинтересовалась я. Сейчас, на публике, опасности не было.

— Нет, — спохватилась Айша, — Когда так много позволяешь, садятся на шею. Поверь, не далёк тот день, когда он решит что в праве разговаривать с тобой в приказном тоне.

Я неопределённо пожала плечами. Уже разговаривал, точнее меня от собственной глупости защищал. Тут радоваться надо. Разговаривать стало резко не о чем. Но не для Лиры

Ореш подкралась справа и заговорила покровительственным тоном:

— Говорят, ты поучаствовала в судьбе госпожи Раммы?

— Не без этого, — всё равно нет смысла отпираться, — Действовала строго в рамках Закона, а что?

— Мне? Совершенно ничего.

Лира повернула голову, сильнее чем требовалось, скосила глаза. Почему им всем так не даёт покоя Артур? Тихий замечательный мальчик. Удовлетворившись осмотром, Лира доверительно сообщила:

— Очень рада, что ты не проигнорировала праздник, иначе, боюсь, жрицы бы расстроились.

Фраза, сказанная особым тоном, заставила меня начать беспокоиться.

— Артур?

— Пока всё в порядке. Уйти отсюда порталом мы всегда успеем, — легко ответил он.

Я моментально успокоилась, и задала вопрос Лире:

— Неужели я настолько интересую жриц?

— Разумеется, — согласилась она, — Не стоит от жриц ожидать иного.

Проспект закончился, и мы вышли к храму. Громадное здание возвышалось над городом и тянулось к небу вертикальными линиями, узкими окнами, шпилями и многочисленными башенками. Поскольку принять всех желающих храм не мог, агаты оставались на площади перед ним, но главы древних родов, их наследницы и алые проходили внутрь. Артур стал единственным мужчиной, кого просто не смогли не пустить, хотя молоденькая жрица на входе и заикнулась о том, что ему внутри делать нечего, я лишь властно протянула руку, взяла Артура за запястье и потянула за собой.

Парадный зал, прямоугольное помещение с высоким потолком, меня почти не интересовал. Невольно внимание привлекла статуя девушки, которая одну руку положила на живот, а второй сжимала вполне натуральный, не каменный хлыст. Одежда статуи была из ткани, неизбежное алое платье, подхваченное золотым поясом.

Безымянная Великая мать, как считают агаты, или некто Эль-Ли, как утверждает диадема. Я приостановилась, встретилась со статуей взглядом, словно здороваясь и задавая вопрос: 'Кто ты?'. Статуя молчала, как и положено камню. Камню…. Мысль не оформилась, но что-то царапнуло, настораживая. Я прошла вперёд.

Зал постепенно заполнялся. Я так и стояла в компании этих крайне неприятных дам. Руку Артуру я не выпустила, иначе бы его просто оттеснили от меня. Мила не удержалась от замечания:

— Настолько не доверяешь?

— Настолько люблю, — негромко откликнулась я.

Мила презрительно фыркнула, а Айша вздрогнула и посмотрела на нас с лёгким ужасом.

— Я, конечно, счастлив, но зря ты их дразнишь, — мысленно сказал он.

Из бокового прохода потянулась вереница жриц. Они негромко пели, восхваляя Великую мать. Разговоры мигом стихли. Женщины внимали жрицам. В какой-то момент кто-то подхватил песню, и вскоре пели все.

Жрицы разбрелись по залу, протягивали собравшимся длинные алые ленты. Теперь уже по храму шли вереницы глав родов и их приближённых, держащихся за шелковистую ткань. Участвовали все, кроме Артура. Он касаться ленты права не имел, просто шёл рядом со мной, к тому же вцепилась я в него ещё крепче.

Песня закончилась. Жрицы собрали ленты и покинули помещение. Я заметила, как замерцал воздух за статуей. Кто-то переместился в незаметный закуток, используя талисман пути. И тут раздался голос. Казалось, он идёт прямо от статуи. Если бы своими глазами не видела того слабого мерцания, была бы близка к тому, чтобы поверить в чудо.