Чтение онлайн

Пальцы сами вспомнили движение. Хегор открыл глаза и увидел, что левая рука тоже стала четырёхпалой.

Он смотрел, чувствуя, что вот-вот поймёт что-то важное… А если… Старательно ощупав левую правой, он и представил, будто мнёт глину и тщательно вылепляет…

Кожа поддалась. Хегор в панике глянул…

Последний палец всё ещё был "двойным", но по коже уже появилось разделение, как на мягкой глине. Не переставая "лепить" в своём воображении, он смотрел, и канавка становилась всё глубже, кости чётко вырисовывались под кожей.

Хегор с силой развёл пальцы… они легко разделились, между повисли нити слизи.

— Такими и оставайтесь, — строго сказал Хегор и представил, как ставит заготовку в устье печи, запекая натвердо.

Получилось.

Хегор откинулся на спину и засмеялся с оттенком истерики.

И снова заснул.

Хегор.

Запах багульника.

Чудовища вокруг.

Захвачено особей… Живых… неживых…

Один из высоколобых силуэтов с сияющими глазами приблизился, то было неспешное движение хищника, знающего, что жертва никуда не денется…

Содрогнувшись, Хегор проснулся. В мозаику добавился ещё один кусочек. Память постепенно восстанавливалась. Блазни. Что они с ним сделали?

Пройдёт время, и я вспомню всё, подумал Хегор. Разум будет мне повиноваться так же, как и тело.

Кстати, о теле. Тварь, снова приняв его воспоминания за опасность, принялась что-то делать, но Хегор одной мыслью пресёк это — словно окликнул Сэра Шаррика, и тот виновато поджал пушистый хвост: "ну что ты, хозяин, я просто так гуляю, я и не думал…".

Гудение в мыщцах постепенно сошло на нет. Хегор вдохнул, выдохнул, опять наслаждаясь ощущением невиданной свободы. Он до сих пор не привык к этому.

Ну-ка…

Под его взглядом кожа на груди непотребно вскипела. Сильнее контролируй мысли, визуализация!.. Так, чешую — растворить.

Получилось!..

На коже возникла тончайшая сетка. В такие рубахи он наряжал слепленных мужиков — плотно прижимал кусочек ткани, и получался отпечаток.

— Нет, отделить от тела, — прошептал Хегор.

Кожа-ткань принялась отслаиваться. И порвалась, слишком тонкая, почти прозрачная, как верхняя нежная шкурка берёзовой коры… Хегор велел твари впитать её и сделать снова, уже прочнее и толще.

С третьего раза у него получился кусок почти настоящей ткани размером с ладонь. Получилось что-то вроде кармана на груди. И тут же страшно захотелось есть.

— Стой на месте, никуда не уходи, — он представил закрепляющий огонь, и кожа перестала зудеть, затвердела. Хегор закрутился на месте, разглядывая берега рек, вгляделся в воду. Кислица ещё не поспела… грибы… но больше никакой падали!..

Он сорвал пучок листьев и нерешительно сунул в рот. Не свои зубы мешались, попробовать исправить?..

Вторую горсть листьев он просто задержал в руке, и зелень впиталась в кожу.

Хегор пошёл вдоль реки, срывая листья, попавшиеся ягоды. Задержался у колючего куста и выломал себе крючок. При этом поймал несколько небольших шипов, но выдернуть их не успел — утонули в коже.

Интересно, подумалось вдруг. От щуки чешуя, от кустов — шипы, получится ли шипастая чешуя… Эй, убери немедленно!..

Прорастающее на тыльной стороне рук безобразие вновь спряталось под кожу. Вертя в пальцах крючок, чтобы тело не забрало и его, Хегор думал, из чего сделать леску. Ага, волосяная ползучка, очень кстати она здесь растёт… он сорвал плети ползучего растения и сплёл косичкой. Пойдёт.

Хегор привязал крючок. Оглянулся в поисках подходящей наживки. Серая кобылка вовремя прыгнула на камешник, он поймал…

Руки оказались пусты, только нога кузнечика дрыгалась посреди ладони, быстро погружаясь. Ладно. На юге кузнечиков едят, чуть поджарив. Это ж сколько надо съесть, чтоб насытиться?

Кажется, тварь приняла этот довод, идея пожертвовать малым, чтобы получить нечто большее, ей понравилась. Хегор поймал второго и насадил на крючок, выбрал подходящее дерево, зависающее над заводью.

Клюнуло нескоро, первая добыча сорвалась. Вторая тоже бы ушла, если бы Хегор не свалился в воду, вцепившись пальцами. Небольшой елец бился, как ленок. Хегор сдавил его, почти сплющив, выбрался на берег. Раскрыл ладони.

На руках росли те самые чешуйчатые шипы или шипастые чешуйки, это они позволили так ловко ухватить скользкого ельца. Хегор страшно заспешил, выдрал крючок и откусил рыбке голову, проглотил не жуя, чуть ли не целиком заглотил остаток.

Мало, решил, задумчиво облизываясь.

Крючок был в крови и части рыбьих потрохов. Хегор решил, что это сойдёт за наживку и полез на дерево.

К вечеру он поймал с полудесяток рыбок и тут же съедал их с чешуёй и со всеми потрохами. Каждый раз оставлял только маленький кусочек на наживку.

— Ну, ещё ловить или хватит? — Хегор слез с дерева, сунул последнюю в "карман" на груди. Сел у дерева, смотрел, как крючок и леска ушли в ладонь.

Над рекой носилась очумелая мошкара, рыбка выпрыгивала, хватала. Хорошо, меня не кусают, подумал Хегор, чувствуя, как наваливается сытая дрёма.

Её прервал укол.

Хегор подскочил и хлопнул по плечу, размазав комара. Тут же другой сел на колено. Хегор удержал руку, присмотрелся.

Комар попробовал хоботком прочность кожи, нашарил место, воткнул.

И взлетел… попытался взлететь. Хоботок не выдёргивался, а заходил всё глубже, словно кто-то там тянул за него. А потом и сам комар стал погружаться. На поверхности кожи остались только крылья, они позвенели и втянулись внутрь.

Это ты неплохо придумала, тварь, похвалил Хегор и вообразил, что гладит по загривку нечто неопределённое, мохнато-чёрное.