Чтение онлайн

— Почему ты так выкладываешься? — спрашивает юноша.

— Тебе ли задавать подобные вопросы? — говорит, медленно подняв на пего глаза, Мегера. — Кто тут носится в сапожищах по горным тропам, а потом, не передохнув, принимается обтесывать камни? Кто встревает в любое дело — от строительства водоводов до выращивания садов, работая от рассвета до заката?

— Разве у меня есть выбор?

— А у меня?

Креслин торопливо отводит взгляд от яростных зеленых глаз и обожженной солнцем, но сохранившей и кремовый оттенок, и веснушки кожи, сжимает пальцами все еще остающийся в его руке клин и лишь потом кладет его рядом с молотом. Когда он снова поднимает глаза, налетевший ветерок ласкает лоб Мегеры.

— Прекрати… пожалуйста.

— Это не я.

— Прости, я не знала, — мягко произносит она.

— Бывает, я так делаю. Но не сейчас.

— Почему я тебе нравлюсь? — неожиданно спрашивает Мегера, глядя на темно-зеленую водную гладь под утесом.

— Да разве такое объяснишь… — он вздыхает, понимая, что она все равно не отстанет. — Ладно, попробую. Ты честная и терпеть не можешь козни. И когда тебя не мучили, могла смеяться над всем нелепым и вздорным. Могла бы и сейчас, не будь меня.

— Дело не в тебе лично, а в том, что я с тобой связана, — она переступает с ноги на ногу, но взгляд ее так и остается прикованным к безмятежному морю.

— Но не будь ты связана…

— Креслин, даже внутри одержимого убийцы может таиться нежность, но ты сам знаешь, что мы связаны в основном слезами и кровью, а разорвать эти узы не смог бы и величайший мастер гармонии. Разве что ценой моей жизни, а я слишком молода, чтобы умереть.

Он вздыхает и берется за молот. Она потягивается, встает и плетется за очередным камнем.

Открыв глаза, Креслин сокрушенно качает головой, поняв по солнцу, что рассвет минул, и ему давно пора вставать. Мегера, наверное, уже поднялась.

Присев на низком топчане, он переводит взгляд на закрытую дверь между их недостроенными комнатами. Готовы пока только две спальни в обращенном к морю крыле здания, которое, к тому же, еще не полностью подведено под крышу. Если на северной оконечности пустынного острова пойдет дождь, в доме от него не укрыться.

Сквозь незастекленное, не имеющее ставней окно Креслин видит дымку серых облаков, сулящих еще один жаркий и сухой день.

— Одевайся в кожу, Креслин, — слышится из-за двери в коридор голос Клерриса.

Юноша с серебряными волосами открывает дверь и спрашивает:

— Где Мегера?

— В умывальной, — отвечает Черный маг. Как обычно, его поношенная одежда безупречно чиста.

— А с чего это ты заявился в такую рань? — интересуется стоящий перед ним лишь в рваном нижнем белье Креслин.

— Чтобы сообщить, что в гавань заходит твой корабль.

— Мой? У меня нет никаких кораблей, — хмыкает соправитель Отшельничьего, спеша к умывальне. Побрившись, он будет выглядеть пристойнее, а холодный душ, возможно, поможет прогнать сонливость.

— Это сутианское каботажное судно под флагом Западного Оплота. Попозже утром оно подойдет к Краю Земли, — говорит Черный маг с веселым воодушевлением, какого Креслин не может в нем припомнить. И вышагивает он бодро, как молодой.

— Говоришь, скоро причалит? Хорошо, только мне надо бы собраться с мыслями…

— Было бы с чем собираться…

Не обращая внимания на донесшийся из-за занавески душа язвительный шепоток Мегеры, Креслин начинает бриться; прежде чем успевает закончить, его рыжеволосая соправительница, посвежевшая, в липнущей ко влажной коже одежде, выскальзывает из-за занавески. Бросив Креслицу привычное «Прекрати сейчас же…», она уходит.

Юноша становится под ледяной душ — нагретую солнцем воду уже использовала Мегера. Ее слова его не задели: он слишком устал, чтобы испытывать смущение.

— Ты чересчур много работаешь, как бы не надорваться, — замечает Клеррис, поворачиваясь и всматриваясь в линию восточного горизонта.

— Усталость мне на пользу, я могу, по крайней мере, свалиться и забыться, не видя снов. К тому же каждый такой день знаменуется новым полем, садом или каменной кладкой. И добавляет мне малую толику понимания могучей и грандиозной природы гармонии.

— Тебе нужно будет поговорить с Лидией.

— Я не против, только где она?

— На этом корабле. А откуда, по-твоему, я узнал, когда он прибудет?

— Об этом я не подумал.

Завтракают втроем принесенными Клеррисом ябрушами и хлебом. Креслин жует ломоть, сидя на единственной завершенной стене террасы, по пояс высотой. Эта ограда будет окаймлять дорожку к дому для гостей. А самый дом, возможно, никогда так и не будет построен.

Как и юноша, Мегера ест молча, откусывая маленькие кусочки. Он не смотрит в ее сторону, считая, что не может позволить себе подобные взгляды. Особенно с учетом того, что ей передаются все его ощущения.

Так же в молчании они спускаются к пристани. Парус уже хорошо виден.

Лоцманская лодка подходит к судну, чтобы сопроводить его к причалу. Сутианский корабль — трехмачтовый, самой большой, какой доводилось видеть юноше, — уже вошел в гавань и, подгоняемый легким ветерком, приближается к причалу.

Юный регент касается ветров и проверяет прибрежные воды, но ни других судов, ни белизны хаоса, сопутствующей магам Фэрхэвена, поблизости не обнаруживается.

Когда же он полностью возвращается в свое тело, судно уже стоит у пристани. Два матроса спрыгивают на причал, чтобы закрепить линь на тяжелой каменной швартовочной тумбе.

Опускаются сходни, и все трое направляются к вновь прибывшим. На дальнем конце пристани выстроился вооруженный отряд под началом Джориса.

Креслин шагает впереди.

Лысеющий мужчина в накинутой поверх синих матросских штанов и рубахи золотистой безрукавке приветствует Креслина и Мегеру такими словами:

— Вы тут, что ли, регенты, а? Больше на пугала похожи, даром что молодые. Ладно, у нас на борту уйма всякой всячины, и мы хотим, чтобы это поскорее сгрузили. Гавань ваша для нас маловата, а в море, ежели судить по ветру, скоро разразится шторм.