Чтение онлайн

Они совершили недолгий переход по Джеханнахскому тракту, добираясь до поля, где был установлен павильон. Белоплащники уже были на месте; они стояли в боевом порядке. Похоже, и они привели всё своё войско.

Это будет тяжёлый день.

Гаул бежал рядом с лошадью Перрина – он не выглядел обеспокоенным и не закрыл лицо вуалью. Фэйли знала, что он считал достойным решение мужа направиться на суд. Перрин должен был либо оправдаться, либо признать тох и принять наказание. Айил с лёгкостью шли даже на собственную казнь, чтобы уплатить тох.

Они подъехали к павильону. На его северной стороне была возведена платформа, на которой стояло кресло спиной к росшему в отдалении лесу кожелиста. В кресле на возвышении сидела Моргейз, и каждый дюйм её облика выдавал в ней королеву. На её плечи была наброшена красная с золотом мантия, которую, должно быть, достал для неё Галад. Как Фэйли вообще умудрилась принять эту женщину за обыкновенную горничную?

Перед Моргейз были расставлены стулья, половину которых занимали Белоплащники. Галад стоял рядом с её импровизированным судейским креслом. Его волосы были уложены локон к локону, на форме не было ни единого пятнышка, с плеч ниспадал плащ. Фэйли оглянулась и обнаружила Берелейн, которая, краснея до ушей, не сводила с Галада своего голодного взгляда. Она так и не оставила попыток убедить Перрина отправить на мирные переговоры с Белоплащниками именно её.

– Галад Дамодред, – выкрикнул Перрин, спешиваясь перед павильоном. Фэйли тоже спрыгнула с лошади и зашагала рядом с ним. – До начала я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что.

– Что именно? – выкрикнул молодой командующий.

– Поклянись, что не позволишь суду превратиться в битву, – сказал Перрин.

– Я мог бы это пообещать, – сказал Галад. – Но, разумеется, тебе тогда придётся пообещать, что ты не сбежишь, если решение суда окажется не в твою пользу.

Перрин умолк и положил руку на молот.

– Вижу, ты не желаешь дать такое обещание, – сказал Галад. – Я даю тебе этот шанс, потому что моя мать убедила меня, что тебе надо позволить высказаться в свою защиту. Но я скорее умру, чем позволю убийце Детей Света просто уйти. Если ты не хочешь, чтобы суд превратился в битву, то предоставь веские доказательства. Или так, или прими наказание.

Фэйли взглянула на мужа – он нахмурился. Он выглядел так, словно собирался дать обещание. Она положила руку ему на плечо.

– Я должен это сделать, – тихо произнёс он. – Как может кто-то быть выше закона, Фэйли? Я убил тех людей в Андоре, когда королевой была Моргейз. Я должен подчиниться её приговору.

– А как же долг по отношению к людям, вступившим в твою армию? – спросила она. – А долг к Ранду и к Последней Битве? – «И ко мне»?

Перрин помедлил и кивнул.

– Ты права, – и громко продолжил: – Давайте уже приступать к делу.

* * *

Перрин вошёл в павильон – к нему немедленно присоединились Неалд, Даннил и Грейди. Из-за их присутствия Перрин чувствовал себя трусом: то, как все четверо стояли, ясно давало понять, что они не позволят схватить Перрина.

Что такое суд, если Перрин не будет считаться с его решением? Да просто бутафория.

Белоплащники напряжённо наблюдали, их офицеры собрались в тени павильона, а солдаты в строю встали по стойке «вольно». Они выглядели так, будто не собирались дожидаться окончания суда. Собственные силы Перрина – более крупные, но не настолько организованные – в ответ построились напротив Белоплащников.

Перрин кивнул, и Рован Хурн отправился удостовериться, что Галад отпустил пленных. Перрин подошёл к павильону и остановился перед возвышением, на котором стояло кресло Моргейз. Фэйли осталась рядом. Здесь для них были поставлены стулья спиной к их армии, и он сел. В нескольких шагах слева от него находилось возвышение Моргейз. По правую руку рассаживались зрители.

Фэйли присела рядом. От неё пахло настороженностью. В павильон вошли остальные. Берелейн и Аллиандре вместе со своими телохранителями сели ближе к нему; Айз Седай и Хранительницы Мудрости встали в глубине, отказавшись сесть. Последние несколько стульев заняли несколько двуреченцев и кое-кто из бывших беженцев постарше.

Офицеры Белоплащников расселись напротив лицом к Фэйли и Перрину. Впереди сидели Борнхальд и Байар. Всего было выставлено около тридцати стульев – скорее всего, взятых из присвоенных Белоплащниками запасов самого Перрина.

– Перрин, – произнесла Моргейз из кресла. – Ты уверен, что хочешь через это пройти?

– Да, – ответил он.

– Очень хорошо, – сказала она; её лицо ничего не выражало, хотя от неё пахло замешательством. – Я официально объявляю суд открытым. Обвиняемый – Перрин Айбара, также известный как Перрин Златоокий. – Она запнулась и прибавила: – Лорд Двуречья. Галад, можешь огласить обвинения.

– Их три, – произнёс Галад, вставая. – Первые два – это убийства чад Латина и Ямвика. Айбара также обвиняется в том, что он Приспешник Тёмного и что он привёл троллоков в Двуречье.

В ответ на последнее обвинение в рядах двуреченцев начались сердитые перешёптывания. Троллоки убили всю семью Перрина.

Галад продолжил:

– Последнее обвинение пока ничем не подтверждено, поскольку мои люди вынужденно покинули Двуречье, прежде чем им удалось собрать доказательства. Что касается первых двух обвинений, то Айбара уже признал свою вину.

– Это так, лорд Айбара? – спросила Моргейз.

– Чистая правда, эти люди погибли от моей руки, – признал Перрин. – Но это не было убийством.

– Именно это должен решить суд, – произнесла Моргейз официально. – Теперь приступайте к прениям.

Моргейз казалась совершенно не похожей на Майгдин. Неужели люди ждут от самого Перрина, если дойдёт до суда над ними, что он станет вести себя подобным образом? Но он вынужден был признать, что она добавляла в процесс нотку необходимой формальности. В конце концов, суд проходил в павильоне посреди поля, где под судейским креслом находилось нечто, весьма похожее на груду ящиков с наброшенным сверху ковром.