Чтение онлайн

Они поднялись, поклонились и вышли.

Осталась только Изольда. Она задержалась у двери, обернулась назад: — Ваше величество…

Арнульф поднял брови: — Говори.

— Мне доложили… в городе появился странный воин. Женщина. В серебряных доспехах. Дерётся как демон. Сила нечеловеческая. Люди называют её Безымянной. Говорят, что она — паладин из южных орденов.

Арнульф нахмурился: — Паладин? Здесь? Откуда?

— Не знаю. — магистр фон Райн пожимает плечами и ее темно-синяя мантия будто случайно спадает вниз, обнажая плечо: — Она не говорит, не снимает шлем. Появилась внезапно. В первый же большой штурм. Держала пролом в восточной стене в одиночку, пока не подошло подкрепление. Наши люди видели — она убивала одним ударом. Она опасна для нашего плана.

Арнульф подошёл ближе: — Ты думаешь, это правда паладин?

— Не знаю. Ваше Величество принял меня к себе на службу ради того что я знаю. Потому я не буду говорить то, о чем не знаю. Но Паладин Святого Ордена так далеко на север? Очень вряд ли. У них на юге свои войны. Однако если это все же Паладин…

— Договаривай. — приказывает Арнульф.

— Магистр Теодорих неправ. «Поцелуй Мораны» — это чистейшая некромантия, пусть и обращенная против живых. Паладины чувствуют темную магию, могут ее разрушать. Они… поразительно эффективны в рассеивании ритуалов и заклятий. Это… трудно объяснить Ваше Величество.

— А ты попробуй.

— Наверное… наверное это можно описать как «камень-ножницы-бумага». Светлая магия всегда бьет темную. Темная — бьет стихийные техники. В стихиях Вода гасит Огонь, а Огонь…

— Ладно, я понял. — поднимает ладонь Арнульф: — Паладин она или нет — не важно. Если она угроза ритуалу — устрани. Пошли лучших. Пусть выманят её из города. Или подберутся ночью. Или отравят. Мне всё равно как. Главное — чтобы через три дня её не было. Сделаешь?

Изольда склонила голову: — Я приложу усилия, Ваше Величество. И еще…

— Да?

— Вам… необязательно коротать ночи в одиночестве. У меня тоже… весьма комфортабельный шатер… — прошептала она и вышла, откинув полог.

Арнульф остался один. Он подошёл к столу, сел, откинулся на спинку стула. Закрыл глаза, потёр переносицу. Паладин. Чёрт. Еще и Изольда со своими попытками пробраться к нему в постель… конечно же для того, чтобы закрепить свое положение. Отказывать в резкой форме нельзя, она все же маг Пятого Круга, если такая затаит обиду — будет плохо. Он вздохнул и потер лоб. Взглянул на стол. На столе лежало письмо. Запечатанное красным воском с гербом — золотой короной и скрещёнными мечами. Герб Гартмана. Доставили сегодня.

Арнульф взял письмо, сломал печать, развернул.

Почерк был крупным, небрежным, местами расплывшимся — видимо, Гартман писал пьяным.

'Кузен.

Хватит этой детской игры. Ты не выиграешь. У меня армия больше. Денег больше. Союзников больше. Ты — мелкий бунтарь, который возомнил себя героем.

Сдайся. Сейчас. Пока не поздно. Я помилую тебя за твою измену, я же добрый король. Дам земли на севере, титул герцога, место при дворе. Сможешь жить спокойно, богато, в почёте. Даже найду тебе хорошую невесту — может, одну из дочерей Вальдштейна. С приданым.

Продолжишь эту глупость — умрёшь. Как предатель. Как мятежник. Под пытками. Твоя голова будет гнить на пике у ворот столицы. А твоё имя станет проклятием. Детей будут пугать: «Вот придёт Арнульф Предатель и заберёт тебя!»

Выбор за тобой, кузен. Но выбирай быстро. Моё терпение не бесконечно.

Гартман IV, король Латераны, Защитник Веры, Повелитель Семи Земель, Хранитель Престола'.

Арнульф медленно, очень медленно скомкал письмо.

Потом швырнул его в жаровню.

Бумага вспыхнула, почернела, превратилась в пепел.

Он смотрел на огонь. Языки пламени лизали угли. Дым поднимался к потолку шатра, расползался, исчез.

«Помилую тебя за твою измену».

Слова Гартмана эхом отдавались в голове.

«Помилую».

Арнульф сжал кулаки. Как будто он имеет право прощать. И вдруг — как удар — нахлынули воспоминания. Большой зал. Пир. Ему тринадцать лет. Столы ломятся от еды. Жареные лебеди, кабаны, горы фруктов, реки вина. Музыканты играют. Придворные смеются, танцуют. Всё сияет, всё блестит.

Гартман сидит на высоком кресле — уже тогда толстый, красный, пьяный. Рядом — какая-то девка с огромной грудью, он лапает её прямо за столом, и ему плевать, что все видят.

Арнульф стоит в стороне. Младший кузен. В чёрном камзоле, слишком большом — донашивает за старшим братом. Худой, неловкий, не знает, куда деть руки. Гартман замечает его. Глаза пьяные, блестящие.

«Эй! Эй, Арни! Иди сюда!»

Арнульф замирает. Не хочет. Но отказать нельзя. Гартман — наследник престола, обаятельный, веселый, популярный.

Он подходит.

«Поближе, поближе, не бойся!» — Гартман хохочет, хлопает по столу.

Арнульф подходит ближе.

«Принеси мне вина! Кубок там, видишь? Давай, живее!»

Арнульф стоит, не понимая. Он не слуга. Он принц. Пусть младший, но принц.

«Ты глухой?! — Гартман орёт, заливаясь смехом. — Вина! Принеси!»

Зал затихает. Все смотрят.

Арнульф медленно идёт к столу, берёт тяжёлый серебряный кубок, несёт Гартману.

«Вот так, молодец! Видите, какой послушный!» — Гартман забирает кубок, отпивает, потом вдруг — резко — выливает остаток на голову Арнульфу. Холодное, липкое вино стекает по лицу, по шее, пропитывает одежду.

«Эй, Арни! Маленький принц! Вот тебе корона!» Зал взрывается хохотом. Придворные, рыцари, дамы — все. Смеются. Показывают пальцами. Арнульф стоит. Весь в вине. Красный от унижения. Руки дрожат. Хочет ударить. Хочет схватить нож со стола и воткнуть Гартману в толстую шею. Но не может.

«Что встал? Иди, иди, вытрись где-нибудь!» — Гартман махает рукой, уже потеряв интерес, тянется к девке. Арнульф уходит. Медленно. Под смех, под шёпот, под взгляды.

И клянётся. Клянётся, что когда-нибудь…