Башни Латераны 2
Шрифт:
Молодой стражник обернулся на шум спора, затем снова посмотрел на толпу. Его глаза прошлись по лицам — по старику рядом с Лео, по женщине с корзиной, скользнули дальше… и вернулись. К нему.
Лео не шевелился. Даже дышать перестал. Смотрел в землю, в грязные камни мостовой, в ботинки впереди стоящего человека — куда угодно, только не на стражника.
Молодой стражник сделал шаг вперёд, приблизился к краю толпы. Рука его легла на рукоять меча — не угрожающе, просто так, привычным жестом. Но Лео видел это боковым зрением, и сердце его билось всё быстрее, громче, казалось, его слышно снаружи.
— Эй, — позвал стражник.
Лео замер. Это ему? Или кому-то другому? Он сжал рукоять кинжала под плащом.
— Эй, ты с телегой! Подожди!
Не ему. Кому-то сзади. Кому-то с телегой.
Лео выдохнул — тихо, медленно, стараясь не показать облегчения. Спор впереди закончился, крестьянин с козой прошёл, бурча себе под нос проклятия. Толпа снова двинулась. Лео двинулся вместе с ней.
Арка была уже близко — всего несколько шагов. Он видел её края, каменную кладку, потемневшую от времени и копоти. Тень внутри арки была густой, холодной, но за ней маячил свет — тусклый, закатный, но свет. Поля. Дорога. Свобода.
Стражник с седой бородой отошёл от телеги и встал у самого края арки, скрестив руки на груди. Он смотрел на проходящих — не придирчиво, как молодой, а просто так, по привычке, с усталостью человека, отработавшего целый день и мечтающего о кружке эля. Но всё равно смотрел. Лео чувствовал этот взгляд, тяжёлый, скользящий по его фигуре, по капюшону, по рукам в карманах.
Он прошёл мимо. Ещё шаг. Ещё один.
Арка накрыла его тенью — холодной, плотной, пахнущей сыростью и камнем. Шаги гулко отдавались под сводом. Лео не оглядывался, не смотрел по сторонам. Просто шёл вперёд, к свету, к выходу.
Ещё шаг. Ещё.
Свет ударил в глаза — яркий, ослепительный после тени арки. Лео прищурился, но не остановился. Прошёл под аркой, переступил невидимую границу между городом и тем, что за стенами.
Он вышел. Оказался снаружи.
Дорога тянулась перед ним — пыльная, разбитая колеями от телег, уходящая вдаль между полями. Небо над головой темнело, окрашиваясь в серо-синий цвет сумерек. Где-то вдали каркнула ворона.
Лео не оглядывался. Просто пошёл дальше, прочь от ворот, быстрым шагом — не бегом, бежать нельзя, это привлечёт внимание, но быстро, как человек, спешащий домой до наступления темноты.
За спиной послышался крик:
— Эй! Эй, ты!
Мышцы напряглись. Лео замедлился — совсем чуть-чуть, почти незаметно. Обернуться? Остановиться? Бежать?
— Ты! С капюшоном! Стой там!
Это ему. Он знал, что это ему.
Ноги сами понесли вперёд — быстрее, ещё быстрее. Шаг превратился в почти бег. Дорога петляла, уходила за холм. Если добраться туда, скрыться за поворотом —
— Да ладно тебе, отпусти его! — донёсся раздражённый голос второго стражника. — Бродяга какой-то, видишь же! Закрывать пора, давай помогай тут!
— Но он прятал лицо, я видел…
— Холодно, вот и прятал! Ворота закрывай, я сказал, солнце уже село!
Голоса стали тише, затихли за спиной. Лео не останавливался, продолжал идти — быстро, почти бегом, пока дорога не свернула за холм, пока за спиной не остались только тишина и пустые поля. Только тогда он рискнул обернуться.
Вардоса виднелась вдали — серые стены, башни, силуэт на фоне темнеющего неба. Ворота закрылись, массивная решётка опустилась с глухим лязгом металла о камень. Город остался там, за стенами, а он — здесь, снаружи.
Лео опустился на колени прямо посреди дороги. Руки уперлись в холодную землю, пальцы впились в грязь. Дышал часто, рвано, словно только что пробежал несколько миль без остановки. Лёгкие горели, в груди давило, сердце колотилось так сильно, что было больно.
Он выбрался. Каким-то чудом, по глупой случайности — но выбрался. Стражники не схватили его, не потащили обратно в город, не заковали в кандалы. Пока не схватили.
Лео поднял голову, посмотрел на дорогу впереди. Она уходила вдаль, петляла между полей, терялась в сумерках. Куда она ведёт — он не знал. Просто шёл, бежал, лишь бы подальше от города, от стражников, от того переулка с телом, которое он оставил там, в темноте.
Ноги всё ещё дрожали. Он попытался встать, но колени подкосились, и пришлось снова опереться на руки. Сидел так, тяжело дыша, глядя на свои ладони — грязные, в земле, но под грязью всё ещё проступала кровь. Тёмная, въевшаяся в кожу. Чужая кровь, которую он больше не мог смыть.
Лео моргнул и вернулся в настоящее.
Сарай. Луна в провале крыши. Ветер свистит в руинах, выдувая остатки тепла из-под плаща.
Как он дошёл сюда — не помнил толком. Провал между дорогой и этим сараем, время стёрлось, оставив только пустоту и смутное ощущение, что он долго шёл, спотыкался, падал и поднимался снова.
Он посмотрел на свои руки. Кровь всё ещё там, въевшаяся в складки кожи, под ногти. Сколько он ни тёр её, она не исчезала. Может быть, она уже никогда не исчезнет, останется там навсегда, напоминанием о том, что он сделал.
Только тишина, холод и лицо стражника, которое никак не хотело исчезнуть из памяти.
Лео не помнил, сколько просидел в том сарае. Час? Два? Больше? Луна сместилась по небу, свет изменился, стал более резким, холодным. Тело затекло, замёрзло. Зубы стучали. Пальцы онемели.