Шрифт:
ПРЕДИСЛОВИЕ
Кто мы и для чего мы? Чего мы хотим? Почему мы такие, какие есть? Почему мы так относимся к себе? Почему мы так относимся друг к другу? Почему мы любим и ненавидим, радуемся и печалимся? Почему мы бываем счастливыми и почему несчастными? Почему… Вечные вопросы и вечный поиск ответов на них. Найдем ли мы эти ответы? Мы не знаем этого, как не знаем и того, правильные ли это будут ответы, или нет. Но мы все же ищем их. И, наверное, важнее всего – не останавливаться, не прекращать этот вечный поиск.
I
Ночь незаметно сменилась серым рассветом. Сквозь приоткрытое окно в салон потянуло серой утренней прохладой. Она освежила одеревеневшие за несколько часов дороги затылок и шею. Тягучая предрассветная сонливость, почти заключившая вас в свои мягкие объятия, безвозвратно отступила. Вы зевнули, зябко передернули плечами и закрыли окно. Выпитые на ходу, прямо из термоса несколько глотков уже почти остывшего крепкого чаю окончательно взбодрили вас. Можно было смело ехать дальше, и вы уверенно надавили на педаль газа.
Дорога, прямая и ровная, с темным блеском еще свежего асфальта, стремительно летела навстречу, мягко ложась под колеса вашей машины. Не было слышно ни шума двигателя, ни шуршания колес, даже ветер не мог ворваться снаружи сквозь закрытые окна. В салоне царила полная тишина. Лишь пейзаж за окнами плавно менялся, словно пестрые картинки калейдоскопа. Это создавало иллюзию полета. И неописуемое удовольствие от такой езды порождало искушение вдавить педаль газа глубже к полу, и лететь куда-то далеко и долго, упруго рассекая влажный и прохладный, утренний сентябрьский воздух. Это искушение отпустило вас только тогда, когда вы заметили, что слева, вас тяжело обходит «Порше-Кайен», а на своем спидометре вы увидели цифру «170».
«Пожалуй, хватит лихачить», – пронеслось у вас в мозгу, и вы слегка отпустили педаль.
Справа и слева от дороги холмистая, обожженная солнцем, голая степь, словно боясь отстать, бежала рядом, торопясь вместе с вами к долгожданному морю. Как будто, так же как и вы, устала от душного и пыльного летнего зноя, и теперь, вместе с вами она мечтала о том, чтобы быстрее окунуться в прохладные соленые волны. А они, где-то там впереди, всего в нескольких десятках километров от вас, рассыпаются о берег искрящейся на солнце пеной.
Вы слегка опустили стекло и ветер, ворвался внутрь салона упругими свежими струями. Вы глубоко втянули ноздрями воздух, пытаясь различить в нем незабываемый йодистый аромат морских водорослей, запах только что выловленной рыбы и еще чего-то необъяснимого, чего-то невероятно притягивающего, того чем может пахнуть только море.
Но нет, морем пока еще не пахло. А вы точно знали, что оно где-то совсем рядом. Его близость вы ощущали всем своим существом, каждой клеткой вашей кожи. Вы так долго ждали встречи с ним, что сейчас где-то внутри вас, что-то уже слегка подрагивало от предчувствия того, что совсем скоро вы увидите его.
Выехав на вершину очередного холма, вы на миг замерли от неожиданности.
Вот оно!
Оно, широко распахнулось, справа у горизонта серебристой синевой отражая рассветное небо. Казалось что море, так же как и вы обрадовалось этой долгожданной встрече. И наконец, дождавшись вас, оно раскрывало вам свои безграничные объятия.
Море определенно женского рода. И так же как женщина оно всегда разное, оно по-женски переменчивое. То чистое и теплое, то холодное и неприветливое, иногда бушующее и пугающее, а порой тихое и мягкое, как вдруг уснувшая на вашей груди самая желанная и самая долгожданная любовь. Море.… К нему всегда необъяснимо тянет. Его хочется.
И ваша душа уже неслась к нему. От радости сердце задрожало, встрепенулось, как птенец чайки, впервые увидавший свет. Вы перевели дыхание, успокаивая вдруг разыгравшиеся нервы, и чуть добавили газу на спуске. Вы торопились туда, где влажный ветер подгонял все еще по-летнему теплые волны.
Еще немного и дорога вывела вас к мосту. Он ровной бетонной стрелой вытянулся от Тамани до Керчи, соединяя то, что когда-то казалось, было разъединено навсегда. И не только проливом.
А сейчас вы въехали на этот мост, уже в который раз испытывая от этого непередаваемый восторг. И чем ближе вы подъезжали к мостовым аркам, тем сильнее этот восторг овладевал вами.
Позади вас остался напряженный год. А какой год нельзя назвать напряженным?
Порой случалось так, что возвращаясь вечером с работы вконец разбитыми, вы забывали оставить свои проблемы за порогом, и нечаянно заносили их в дом, невольно загружая ими, друг друга.
И без того уставшие и нервные, вы переживали по этому поводу, и от того становились еще более уставшими, и более нервными. Вам казалось, что вы едва сдерживаете себя, чтобы не выплеснуть, друг на друга весь тот негатив, который накопился в вас за долгие недели.
И порой, случалось так, что, не сдержавшись, вы срывались, и обвиняли друг друга в своих проблемах. Ведь так намного проще – обвинить во всем, что вас напрягает и угнетает, именно того, кто сейчас ближе всего к вам. Свалить на него всю ответственность за происходящее. Чтобы потом на время уйти в себя, забыться, закрыться в себе от всего, что вас окружает.
На самом деле, это всего лишь защитная реакция вашего существа. Вы много работаете, вы устали, и не хотите утруждать себя дополнительной нагрузкой. Вам нужно решать свои проблемы, а тут кроме них, возникают еще проблемы вашей второй половины, ваших родственников, знакомых, неизбежные бытовые вопросы и всякое разное, неожиданное и потому напрягающее. И вы пытаетесь от них уйти от этого, уйти любым возможным способом. Пусть даже ценой ссоры, скандала, лишь бы отложить решение всего лишнего, а порой и не нужного, на потом. Ведь ваши силы уже на исходе, вы полностью отдали их работе, и вам как никогда необходим отдых.
Но, с годами вы стали умнее. Теперь уже вы видите и ощущаете ту грань, за которой вот-вот начнется усталость, со всеми вытекающими последствиями, и понемногу учитесь не переступать ее.
Вы вдруг решаетесь, и одним махом меняете обстановку которая постоянно вас окружает. Ту обстановку, в которой вы изо дня в день растрачивая всего себя, не успеваете восстанавливать свои силы, доводя нервную систему практически до истощения. И вы бежите. Куда угодно, лишь бы изменить хоть как-нибудь, хоть на короткое время эту надоевшую за долгие недели и месяцы обыденность, медленно, но неотвратимо уничтожающую вас.