Чтение онлайн

Старик Яков стоял с намыленной, недобритой щекой и сурово качал головой. Нет, нет! Ни в тюрьмах, ни на холмах, ни на равнинах он об этом совсем не думал. Катя, раскрасневшаяся и заплаканная, боялась смотреть ему в глаза.

– Иди и помни!
– отпустил её дядя.
– Рука твоя, я вижу, дрожит,

старик Яков, и ты можешь порезать себе щёку. Я знаю, что тебе тяжело, что ты идеалист и романтик. Идём в ту комнату, и я тебя сам добрею.

Долго они о чём-то там совещались. Наконец дядя вышел и сказал Кате, что сегодня вечером они со стариком Яковом уезжают, потому что до конца отпуска хотят пошататься по краю и посмотреть, как теперь живёт и чем дышит родная Кубань.

Тут дядя остановился, сурово посмотрел на Катю и добавил, что сердце его неспокойно после всего, что случилось.

– За тобою нужен острый глаз, - сказал дядя.
– И тебя сдержать может только рука властная и крепкая. Ты поедешь со мною, будешь делать всё, что тебе прикажут. Но смотри, если ты хоть раз попробуешь идти мне наперекор, я вышвырну тебя на первой же остановке, и пусть дикие птицы кружат над твоей беспутной головой!

Ноги у Кати задрожали, язык онемел, и она дико взвыла от безмерного и такого неожиданного счастья.

"Какие птицы? Кто вышвырнет?
– думала она.
– Это добрый-то дядечка вышвырнет! А слушаться я его буду так... что прикажи он мне сейчас забраться по водосточной трубе на крышу, и я, не задумавшись, полезла бы с радостью".

Дядя велел ей быть к вечеру готовой и сразу же вместе с Яковом ушёл.

Катя стала собираться. Достала бельё, полотенце, мыло и осмотрела свою верхнюю одежду.

Джинсы у Кати были перепачканные, в масляных пятнах, и она долго возилась в ванной, отчищая их бензином. Потом уложила платья, юбки, рубашки, упаковала обувь.

И только Катя закончила свои приготовления, как вернулись дядя и старик Яков. Они принесли новенький чемодан, какие-то свёртки и чёрный кожаный портфель, который дядя тотчас же бросил на пол и стал легонько топтать ногами.

От Кати пахло скипидаром, ваксой, бензином. Она стояла, разинув рот, и ей начинало казаться, что дядя немного спятил. Но вот он поднял портфель, улыбнулся, потянул носом, глянул и сразу же оценил Катины старания.

– Хвалю, - сказал он.
– Люблю аккуратность, хотя от тебя и несёт, как от рабочего на керосиновом складе. Давай, поживее укладывайся. И сними с себя это барахло. Я тут принёс тебе переодеться.

И он протянул Кате свёрток. В нём были модная джинсовая юбка до колен, такая же щеголеватая курточка с несколькими карманами, адидасовские кросовки, красивая дорогая кепка и небольшой рюкзачок.

Дрожащими руками Катя схватила всё это добро в охапку и умчалась переодеваться. И когда она вернулась обратно, то дядя всплеснул руками.

– Бритни Спирс!
– воскликнул он.
– Мишель Мерсье! Алёна Апина!.. На сцену, на киноэкран, сердца покорять! Ты посмотри, старик Яков, какова растет наша молодёжь! Эх, далеко полетят орлята! Ты не грусти, старик Яков! Видно, капля и твоей крови пролилась недаром.

Вскоре они собрались. Кота Тимофея Катя отдала соседям.

Попрощалась на улице с дядей Николаем, который пожелал ей счастливого пути.

Отойдя метров сто, Катя остановилась. Вот он, её двор. Вот уже зажгли знакомый фонарь напротив дома, тот, что озаряет по ночам комнаты их квартиры. А вон высоко, рядом с трубой, три окошка, и на пыльных стёклах прежней отцовской комнаты, где подолгу Катя просиживала когда-то, отражается луч заходящего солнца. До встречи! Всё равно там теперь пусто и никого нет.

Второпях Катя забыла у Валентины в ящике две израсходованные кассеты с плёнкой, но это не огорчало её сейчас.

Они добрались до перекрёстка. Здесь дядя остановил такси и о чём-то долго торговался с шофёром.

Наконец он подозвал Катю. Последним пришёл старик Яков, который ходил за сигаретами. Они сели и поехали.

Катя была уверена, что едут они только до вокзала "Краснодар-I". Но вот давно уже выехало их такси на окраину, промчалось под мостом железной дороги. Один за другим мелькали пригородные дачные поселки, потом и они остались позади. А машина всё мчалась и мчалась и везла их всех куда-то очень далеко.

В Горячий Ключ, они приехали уже ночью.

В темноте добрались до небольшого, окружённого садами домика, на крыше которого шныряли и мяукали кошки.

Катя не заметила, чтобы их приезду были рады, хотя дядя говорил, что здесь живёт его "задушевный товарищ".

Впрочем, ничего удивительного в том не было.

Уехала так же года четыре тому назад с Катиного двора её подруга Ленка Быкова. А встретились они с Катей недавно... Поговорили немного. Похвалились одна перед другой шмотками, хотя Кате и хвалиться-то было нечем. Съели по мороженому и разошлись каждая в свою сторону.

Не всякая дружба чего-нибудь стоит.

В Горячем Ключе они прожили двое суток, и Катя удивлялась, что дядя, который так хотел посмотреть родную Кубань, из садика, что возле дома, никуда не выходил.

Несколько раз она бегала за газетами, остальное время валялась на траве и читала исторический журнал. Мелькали перед ней портреты царей, императоров, русских и не русских генералов. Какие-то проворные палачи кривыми короткими саблями рубили головы пленным китайцам. А те, как будто бы так и нужно было, притихли, стоя на коленях. И не видно, чтобы кто-нибудь из них рванулся,

что-нибудь палачам крикнул или хотя бы плюнул.

Катя пошла поговорить об этом с дядей. Дядя читал только что полученную от почтальона телеграмму и был доволен. Он отобрал у Кати затрёпанный журнал и сказал ей, что она ещё молода и должна думать о жизни, а не о смерти. Кроме того, от таких картинок ночью может привязаться плохой сон.

Катя рассмеялась и спросила, скоро ли они куда-нибудь дальше поедут.

– Скоро, - ответил дядя.
– Через час поедем на вокзал.

Он приподнялся и вдруг спросил: