Барабанщица
Шрифт:
Тогда Катя выстрелила. Раз, другой, третий... Старик Яков вдруг остановился и неловко попятился.
Но где ей было состязаться с другим матёрым волком, опасным и беспощадным снайпером! И в следующее же мгновение пуля, выпущенная тем, кого Катя ещё так недавно звала дядей, крепко заткнула ей горло.
Но, даже падая, она не переставала слышать всё тот же звук, чистый и ясный, который не смогли заглушить ни внезапно загремевшие в саду выстрелы, ни тяжёлый удар разорвавшейся неподалёку ручной гранаты.
Гром пошёл по небу, а тучи, как птицы, с криком неслись против ветра.
И в сорок рядов встали бойцы, защищая штыками тело барабанщицы, которая пошатнулась и упала на землю.
А могучий ветер, тот, что всегда гнул деревья и гнал волны, не мог прорваться через окно и освежить голову и горло метавшейся в бреду девчонки. И тогда, как из тумана, кто-то властно командовал: "Принесите лёд! (Много-много, целую большую плавучую льдину!) Распахните окна! (Широко-широко, так чтобы совсем не осталось ни стен, ни душного потолка!) И быстро приготовьте шприц! Теперь спокойней!.."
Гром стих. Тучи стали. И ветер прорвался наконец к задыхавшемуся горлу...
Сколько времени всё это продолжалось, Катя, конечно, тогда не знала.
Когда она очнулась, то видела сначала над собой только белый потолок, и она думала: "вот потолок - белый".
Потом, не поворачивая головы, искоса через пролёт окна видела краешек голубого неба и думала: "вот небо - голубое".
Потом над ней стоял человек в халате, из-под которого виднелся строгий серый костюм, и Катя думала: "вот человек в халате".
И обо всём она думала только так, а больше никак не думала.
Но, должно быть, продолжалось это немало времени, потому что, проснувшись однажды утром, она увидела на солнечном подоконнике, возле букета синих васильков, полное блюдце ярко-красной спелой малины.
И она удивилась, смутно припоминая, что ещё недавно в каком-то саду (в каком?) малина была крошечная и совсем зеленая.
Катя облизала губы и тихонько высвободила плечо из-под лёгкого покрывала.
И это первое, вероятно, осмысленное её движение не прошло
незамеченным. Тотчас же перед ней стала женщина в халате и спросила:
– Ну что? Хочешь малины?
Катя кивнула головой. Женщина взяла блюдечко, села на край постели и осторожно стала опускать Кате в рот по одной ягодке.
– Я где?
– спросила Катя.
– Это какой город?
– Это не город. Это Дагомыс!
– и так как Катя не поняла, женщина быстро повторила: - Это Дагомыс - такое место в черте Большого Сочи.
– А... Сочи?
И Катя всё вспомнила.
Прошла ещё неделя. Вынесли в сад кресло-качалку, и теперь целыми днями сидела Катя в тени под липами.
Пробитое пулей горло заживало. Но разговаривать могла она ещё только вполголоса.
Два раза приходил к ней человек в сером костюме. И тут же, в саду, вели они с Катей неторопливый разговор.
Всё рассказала она ему про свою жизнь, по порядку, ничего не утаивая. Иногда человек в сером костюме просто слушал, иногда что-то записывал.
Однажды Катя спросила у него про Наташку Карякину.
– Наташка?.. Мелкая мошенница. На побегушках у армян. Думаю, кончит она плохо.
– А тот... Ашот?.. Ну, который сошёл с поезда в Горячем Ключе?
– Крупный вор. Очень авторитетная личность в определённых кругах.
– А старик Яков?
– Старый бандит. Рецедивист. Полжизни просидел за решёткой.
– А он... Ну, который дядя?
– Шпион, - коротко ответил человек в сером костюме.
– Чей?
Человек усмехнулся. Он не ответил ничего, затянулся сигаретой, сплюнул на траву и неторопливо показал рукой в ту сторону,
куда плавно опускалось сейчас багровое вечернее солнце.
– Я у него удостоверение фальшивое нашла, майора МВД.
– Ну, почему же фальшивое?
– человек в сером костюме неторопливо пожал плечами.
– Настоящее удостоверение. Человек фальшивый...
Катя удивлённо уставилась на собеседника.
– Он, что, милиционер?..
– Да. Но работал он на иностранную разведку. Точнее, не он лично, а его начальство - он выполнял приказы.
– Но, может быть, он не знал...
– Знал.
– человек в сером костюме убеждённо кивнул.
– Не мог не знать кому попало такую работу бы никогда не поручили.
Он вытащил из папки фотоснимок:
– Не узнаёшь?
Ещё бы! Вот он, сквер, лавочка. Вот он, - ишь ты как улыбается, - дядя. А вот он выпучил глаза - старик Яков.
– Так вы ещё в Краснодаре догадались достать кассеты с фотоплёнкой у Валентины из ящика и проявить их?
– Да мы давно обо всём догадались. Но вас разыскать нелегко было.
Потом он вытянул листок бумаги и, хитро глянув на Катю,
продекламировал:
На берегу стоят девицы,
Опечалены их лица.
– Это ты сочинила?
– Да, - созналась Катя.
– Но скажите, что это за листы? И ещё скажите: что это были за склянки... и почему так часто пахло лекарством?
– Девочка, - ответил он, - ты не должна у меня ничего спрашивать! Отвечать я тебе не могу и не буду.
– Хорошо, - согласилась Катя.
– Но я уже и сама догадываюсь: это, наверно, был какой-нибудь секретный состав для бумаги!
– А это догадывайся сама, сколько тебе угодно.
– Ладно, - сказала Катя.
– Я ничего не буду спрашивать. Только одно: Славкин отец умер?