Чтение онлайн

…Чёрт его знает, в прокуратуре что, не знают, как добывается нефть?

Антонов, хотя и геолог, специалистом-нефтяником не был и когда-то легкомысленно думал, что нефть идёт фонтаном из земли сама, или её легко выкачать насосом. Но чтобы она пошла наверх, требуется, чтобы она находилась под давлением, а естественное давление быстро падает, и, чтобы его поддержать, вокруг нефтяного пласта часто закачивают воду, и вода как бы выжимает нефть наверх. Требуется громадное количество воды, чтобы она подушками облегла нефтяную линзу. Но пласт нефти это не красивенький пузырь, это всякие слои, пещеры и чёрт знает что; из этого получается при смешении с водой невероятная каша. Требовать, чтобы нефть не загрязняла ту самую землю, в которой она изначально находилось, казалось Антонову делом бессмысленным и, в основном, придуманным для того чтобы вымогать деньги. Это как требовать свести лес и при этом не ронять на землю щепок и опилок. Кому помешают опилки в вырубленном лесу?

…Этим тварям мы обеспечиваем энергию, и они ездят на машинах, жгут электричество и с нас же требуют, чтобы мы им платили деньги за «выявленные нарушения»…

…Но такие детские возражения здесь никто не слушал, да никто их и не произносил. Здесь присылались по почте или с курьером серьёзные бумаги с требованием серьёзных сумм. На них сочинялись серьёзные же ответы, решения судов опротестовывались, штрафы не платились. Легче было периодически бросать фирму и регистрировать новую, чем перечислять суммы, единственное назначение которых – кормить чиновников, придумавших эти штрафы, санкции и неустойки.

– …Как там у Кречмара?

– У Кречмара всё то же, только штрафов и убытков раза в три… или в пять больше.

– Ну, пусть Зарудный разбирается…

Антонов хотел было пройтись по офису и поприветствовать сотрудников: всё-таки самый главный начальник из Москвы прилетел… Потом подумал, что в связи с финансовыми трудностями Сонкин мог задерживать зарплату, не дай Бог, работники начнут жаловаться, протестовать… Он сгрёб папки под мышку.

– Я, господа, извиняюсь… И вы, пожалуйста, извинитесь перед сотрудниками… Сегодня я ни с кем встречаться не буду. Плохо себя чувствую. Всё это, – он взвесил в руках папки, – я изучу в гостинице… У нас в Москве уже кончается рабочий день, у вас, конечно, ещё нет… Прошу всех быть на связи. Я, может, позвоню до вечера.

– Алексей Викторович, а пообедать?

– Нет-нет. В самолёте поели…

И Антонов, чувствуя себя затравленным зайцем, последним трусом, – просто бежал из «Сургутинвеста» в их собственный коттеджный гостевой домик – его он и называл «гостиницей». Кое-как отбился от вопросов Сонкина, которые – он угадал – сразу начали превращаться в жалобы, и, наконец, закрылся в роскошном этом гостевом номере коттеджа. Такая же хмурь, низкие тучи за окном, как в Москве. Чувствовалась весна, хотя земля здесь кое-где была ещё под снегом.

Сегодня ему удалось не потерпеть полного поражения, кое-как выдержать первый натиск местных хапуг – иначе он не мог назвать ни Сонкина с его бандой, ни Кречмара, ни некоторых других…

Увольнять их к чёрту! Но как их уволишь, если они прочно держат в руках, за горло местную нефтянку, принадлежащую «СвязьИнвестБанку»…

Полный крах финансово-промышленной группы опять встал перед ним как унылая неизбежность.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Разумеется, Алексей Викторович Антонов приехал в Тюмень не так чтобы совсем с пустыми руками.

В запасе имелись различные ходы, наиболее резким была бы продажа части или всех здешних активов. Выражаясь проще, той фирмы, которую возглавлял Кречмар, или той, которой руководил Сонкин, или обеих сразу. Участившиеся наезды прокуратуры как раз и могли инспирироваться конкурентами, которые намеревались купить эти фирмы и таким образом сбивали их цену.

Был и ещё один ход, который он этим вечером обговорил с Зарудным, когда тот, наконец, достучался до него и разбудил. Дав поспать всего-то около часа…

Приехав в коттедж, Антонов папки с протестами прокуратуры читать, конечно, не стал. Принял душ, всё-таки перекусил и прилёг, отключив все телефоны.

Долго ворочался на слишком мягко-пружинящей здешней кровати, наконец, заснул… И вот в дверь забарабанили.

– Алексей Викторович! Открой, пожалуйста!

Он узнал голос Зарудного.

– Иду-иду! – хрипло откликнулся и хотел уже открыть, потом понял, что нельзя показывать, что он спал. Быстренько поправил постель и раскидал папки, изобразив нечто вроде делового беспорядка.

Зарудный ввалился к нему тоже с папками в руках.

– Да что они, сговорились, что ли? Давай клади их отдельно, чтобы не перепутать с моими.

Алексей отложил документы Зарудного и сел в кресло напротив него. Сергей Петрович казался усталым, но в то же время помолодевшим, что ли.

– Да-а, проблем тут немеренно… Но не всё так мрачно, у меня есть кое-какие мысли…

Да они ещё и подпоили его! – заметил Антонов.

– Вы обедали с Кречмаром? Где он?

– А он здесь. В холле ждёт вас.

– Так. У меня к нему будет разговор.

Алексей вышел к хитрецу Кречмару – тоже поддатому – и попросил срочно соединить его по телефону с губернатором Тюмени.

– У вас же, наверное, есть прямая кнопка? У меня, в принципе, есть номер его мобильника, но вам, думаю, быстрее…

Кречмар долго возился с телефоном, наконец, соединил его с приёмной губернатора, там сказали, что их шеф уже уехал, он примет его завтра или послезавтра, они скоро уточнят.

– Теперь, уважаемый Георгий Палыч, вы отправляйтесь-ка к себе, а Зарудного оставьте мне. Я вами недоволен! – холодно добавил он.

– Алексей Викторович, ну как же… Видите, какая ситуация…

– Георгий Палыч, извините, но я прошу оставить нас. Я с вами встречусь завтра, в зависимости от того времени, которое мне назначит губернатор…

И он выпроводил Кречмара и посоветовал Зарудному тоже принять душ и отдохнуть. Вечером попозже они с ним обсудят то, что выяснили за этот день.

Как и всё остальное в Тюмени, здание областной администрации носило черты уютной провинциальности.

Было ощущение, что само строительство этого здания и внутренняя его отделка велись на глазок, что ли: без линейки на чертежах и без натянутой верёвочки, по которой ровняют кирпичную кладку и прочее.