Чтение онлайн

Бэркхардт самодовольно хмыкнул: — Да, черт побери, пусть лучше не пробуют нам изменять.

— А я предпочел бы побеседовать с теми, кто не связан с нами займами, кредитами и всякими другими обязательствами,-сказал Палмер, — иными словами, поговорить с людьми, не зависимыми от нас.

— Скажи об этом Бернсу. — Наступила пауза, а затем старик спросил: — Как ты с ним ладишь?

— Он готов за меня в огонь и в воду, сам заверил меня в этом. Наверно, так оно и есть.

— Часто видишься с ним?

— На этой неделе я позаботился, чтобы он не смог дозвониться до меня. Понимаете, слишком уж много энтузиазма. Дружба сослуживцев — еще куда ни шло, а тут чуть ли не кровные узы братства…

— Только смотри, не раздражай его, Вуди, — всполошился Бэркхардт. — Не дай бог, чтобы он узнал, как ты к нему действительно относишься. Ты же сам знаешь, каковы эти греки.

— Он не грек, а ливанец, — возразил Палмер. — И если его не осадить, то он заберется ко мне в карман, совьет себе там гнездышко и начнет хозяйничать. Я уже сыт по горло. Бесконечные завтраки, обеды, ночные клубы. Если б я не уклонялся от встреч с ним, мне не удалось бы выспаться ни одной ночи.

— А не предлагал ли он тебе женщин?

— О да, и не раз.

— Ну и?..

— Что «ну и?» — резко перебил его Палмер. — Вы-то ведь знаете этого человека, Лэйн? Знаете, как устроены у него мозги? Курс современной политики вперемежку с порнографией в стиле Филлипса Оппенгейма. Такой молодчик не побрезгует даже тайно добытыми фотоснимками и будет беречь их про черный день.

— Поэтому ты и отказываешься от женщин, — вкрадчиво добавил Бэркхардт.

Палмер с раздражением вздохнул: — Послушайте, сейчас еще раннее утро, стоит ли нам с вами входить в такие тонкости, Лэйн.

— Беру свои слова назад, — сказал Бэркхардт и на мгновение умолк. — Вуди, мне не хочется быть назойливым, но пойми, он не должен чувствовать, что ты его сторонишься или пренебрегаешь им.

— Нет. Этого, разумеется, он не почувствует.

— Ты вполне уверен?

— Ну, конечно, нет! — вспылил Палмер. — Послушайте, вам не кажется, что вы слишком уж многого от меня требуете? Я уверен лишь в пределах разумного. Но как я могу быть абсолютно уверен?

— Понимаю, — поспешил согласиться с ним Бэркхардт. — Вы уже встречались с Калхэйном?

— Нет еще, принимая во внимание, что этот же вопрос вы задали мне вчера в шесть часов вечера.

— Однако мы что-то очень раздражительны сегодня, Вуди?

— Да, вы не ошиблись. — Палмер немного помолчал. — Буду с вами совершенно откровенен, Лэйн, — продолжал он после паузы. — Я, конечно, понимаю, что в сферу деятельности такого крупного банка, как ЮБТК, входят самые сложные и дифференцированные операции и руководство тут проводится по определенным направлениям соответствующими специалистами. Так и должно быть. Но у меня все же есть основания полагать, что работа первого вице-президента заключается не только в том, чтобы ходить под ручку с Бернсом и выступать на бесчисленных ленчах и собраниях. Некоторое время оба они молчали. Отвратительное настроение, с самого утра подогретое глупыми и назойливыми вопросами Бэркхардта, заставило Палмера забыть об осторожности. Он и сам это понимал, но в ожидании реакции своего шефа все же решил про себя, что отмалчиваться больше не стоит, все равно ничего хорошего ждать не приходится. Так или иначе, следует дать отпор старому сычу. А то, что он сейчас высказался в такой резкой форме, уже не имело особого значения.

— С кем ты завтракаешь? — отрывисто спросил Бэркхардт.

— С Бернсом, разумеется, с кем же еще, — мрачно проговорил Палмер.-

На прошлой неделе я уже три раза ему отказывал. Не хотите ли вы, чтобы я снова сделал это?

— Н-нет, — ответил задумчиво Бэркхардт.

— Конечно, нет.

— Тогда я напрямик скажу тебе, Вуди, то, что считаю нужным, без всяких возвышенных слов и рассуждений. Речь пойдет о двух вещах. Первое тебе уже известно, хотя похоже, что ты за это время успел забыть, насколько это важно. Я имею в виду ту скандальную историю со сберегательными банками. Ни в коем случае нельзя недооценивать решающего значения, которое все это имеет для нас. И откровенно говоря, все сейчас зависит от тебя.

— Я не вполне согласен.

— Вижу.

Палмер уловил жесткие нотки в голосе своего шефа.

— Тогда позволь разъяснить тебе все в более популярной форме. Мы, то есть коммерческие банки, должны выиграть это сражение или нам предстоит вступить с ними в конкуренцию, которая может нас разорить. Сберегательные банки и в прошлом представляли для нас опасность, но никогда еще положение не было таким угрожающим, как сейчас. В этом году они используют все свои возможности для победы: людей, деньги, планирование. Все коммерческие банки ожидают, что именно наш банк возглавит эту борьбу. И мы ждем от тебя решительных действий. Ничего более важного ты не совершишь, что бы ты ни делал, и никакое количество подписанных тобою входящих и исходящих бумаг не подменит этого, самого серьезного для нас дела, которое поручено тебе. И черт побери, пора бы понять, Вуди, что именно в этом настоящая работа, а не в каких-нибудь там текущих делах!

— Во всяком случае, эта работа не имеет прямого отношения к банковскому делу.

— Нет, конечно, — согласился Бэркхардт. — Ты волен именовать се как угодно: рекламой, политиканством, даже детективщиной, но не забывай, что ты представляешь банк, да еще какой банк, и, для того чтобы сделать все как следует, надо быть банкиром.

— Не так-то легко все время помнить об этом, если приходится торчать с Бернсом в ночном клубе и спасаться от очаровательных блондинок из бара, которых он настойчиво тебе навязывает.

— А это вынуждает меня перейти к следующему пункту нашей беседы, — осторожно продолжал Бэркхардт. — У нас в банке существует свой моральный кодекс. Он бывает у каждого преуспевающего предприятия. Этот кодекс не так строг, как, например, в военно-морском флоте, и не столь невинен, как в воскресной школе. И все же он существует. Мы требуем определенных норм поведения от своих сотрудников, и мы вправе ожидать, что на них можно положиться в таких вопросах.

Бэркхардт умолк, а Палмер, нахмурившись, подался вперед в своем кресле. Почему старик замолчал? Может быть, потерял нить мысли? Палмер молча сидел и ждал, не зная, куда он гнет, и не желая ему помочь.

— Одно из наших требований заключается в том, чтобы личные проблемы наших служащих оставались у них дома и не мешали работе, — снова заговорил Бэркхардт.

— Да? — отозвался Палмер, все еще не понимая, о чем идет речь.

— Мы, конечно, допускаем, что это не всегда удается, но все же верим, что каждый постарается придерживаться такого порядка. И смею утверждать, мы редко ошибаемся.

— Да? — повторил Палмер.

— Перестань мне поддакивать, черт побери! Ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю.