Чтение онлайн

— Прекрасно, — сказал Моллетт без особого энтузиазма. — Вы хоть начните с чего-нибудь. Только начните.

— Не…

— …официально, — устало закончил репортер. — Говорите.

— Я думаю, все дело в неудаче ракеты-носителя «Уотан», — начал Палмер, расшифровывая свои короткие записи на карточке размером 7,5 х 12,5 см. — Гаусс все время чувствовал, что бюджет на его исследовательские работы урезывается, а вся программа этих работ задерживается. В то же время неудачи с «Уотан» стоили Джет-Тех престижа. Они реализовали довольно много своих ценных бумаг, но это не помогало. Они просили у нас заем такого масштаба, что я даже не могу назвать сумму. Просто назовите ее беспримерной. Мы отказали им. Гаусс потерял всякую надежду. Он пришел ко мне за помощью. Он сказал, что я у него в долгу прежде всего потому, что именно я притащил его в Соединенные Штаты. Мне показалось, что он прав. Я пораскинул мозгами и наткнулся на Хейгена, который только что потерял Ааронсона и сильно нуждался в руководителе широкого размаха для своих исследований. Об остальном вы уже догадались.

— И это все?

— Все.

Мгновение Палмер слышал только дыхание Моллетта. Затем он сообразил, что репортер тихо смеется.

— В чем дело, Джордж?

— Не обращайте внимания, — объяснил Моллетт. — Просто я тоже умею наслаждаться хорошей шуткой.

— Разве это смешно?

— Та часть, о которой мы не говорили, просто ужасно смешная. Часть об отделениях сберегательных банков.

— Не вижу связи. А вы? — вежливо спросил Палмер.

Наступила пауза. Потом:

— Я не знаю, — задумчиво произнес Моллетт, — может быть, мой отдел и купит эту сказку в том виде, как вы ее рассказали. Если, конечно, я получу подтверждения от вовлеченных в это дело директоров или от департамента Карви. Если материал пройдет в таком виде, то не в политическом отделе газеты. Но…— Репортер опять тихо рассмеялся: — Некоторые из наших ребят в Олбани довольно проницательны.

— Кажется, это не их область, не так ли?

— Я думаю, на это вы и рассчитывали с самого начала, — фыркнул Моллетт. — О'кей, я изложу вашу версию. Если вам повезет, ее напечатают. Одно я хотел бы узнать, ну конечно же, неофициально: чьи же серые клеточки все это придумали? Для Джинни Клэри — слишком хитро, для Мака Бернса — слишком сложно.

— Я не имею понятия, о чем вы говорите, Джордж, но это звучит несколько странно.

Моллетт причмокнул губами.

— Я думаю, может быть, вы пригласите меня на ленч, когда все кончится. Я бы хотел получше узнать вас, а?

— Конечно.

Теперь загорелась еще одна кнопка.

— До встречи, — попрощался репортер.

Палмер ответил на следующий звонок.

— На проводе мистер Лумис, сэр, — сообщила телефонистка ЮБТК.

— Передайте ему, что меня нет, — сказал Палмер.

Он медленно порвал карточку с планом на мелкие кусочки. Бросил их в пепельницу и поджег. Они почернели, свернулись, потом рассыпались в пепел. Палмер все сидел не двигаясь, уставившись на кнопки интеркома. Ни одна из них не светилась. Палмер кивнул и откинулся на спинку стула. Через минуту он закрыл глаза и постарался расслабить все мышцы.

В пять часов коммутатор банка закрылся на ночь. Вечерние звонки по просьбе Палмера были переключены на номер Вирджинии Клэри. Ни один не соединялся с его кабинетом. И все же в 5.30 кнопка его частного телефона засветилась зеленым светом. Думая, что звонит его маклер, Палмер нажал на кнопку и сказал:

— Да, Пит?

— Я похож на Пита? — спросил Мак Бернс.

Палмер нахмурился. Кроме его нью-йоркского и чикагского маклеров, никто в Нью-Йорке не знал этот номер. Сегодня днем он дал его Эдис, чтобы она смогла соединить его с Тимом Карви, если Тим, не найдя его, позвонит ему домой.

И когда раздался голос Мака Бернса, Палмер, рассеянно пробежав взглядом по письменному столу, уставился на дюжину записок — неотвеченных телефонных звонков. Знала ли Вирджиния этот номер? Может быть. Вероятно, знал его и Бэркхардт. Почти любой в ЮБТК, заходивший в кабинет Палмера, мог прочесть номер. Значит, Бернс тоже мог это сделать. Неожиданно до Палмера дошло, что пауза слишком затянулась.

— А на кого похож Пит? — спросил он наконец.

— Послушай, дорогой, мы с тобой встретимся?

— Смотря о чем пойдет речь.

— О, mucho [Много (исп.)] вещей, дорогой, — ответил Бернс.

— Боже, вот это полиглот. Скажи: почему у тебя такой ликующий голос?

— Разве он не должен быть таким? — возразил Бернс. — Есть какие-нибудь причины?

— Могу перечислить целую дюжину.

— Потому что мои кишки развешаны по всему полю сражения? — спросил Бернс. — Потому что ты разбил меня вдребезги, детка? Потому что я не видел такой хирургии с тех пор, как мне вырезали аппендикс.

— Пожалуйста, без лести.

— Без всякой анестезии к тому же, — добавил Бернс. — Дружище, когда ты режешь, ты режешь по-настоящему. Только в четыре часа дня я получил новости об этом немецком перебежчике. Чудесные у тебя друзья!

— Это не друг.

— Больше не друг? Подожди, когда он узнает, как ты его использовал.

— Зачем, Мак. В Джет-Тех ему было плохо. Любой, предложивший ему другую работу, оказал бы ему огромную услугу.

— А Эдди Хейген? Он понимает, куда ты его засунул?

— Генерал Хейген получил нового руководителя исследовательских работ. Кто бы ни сделал это, он помог бы генералу выйти из затруднительного положения.

— И поставил бы его перед сенатской комиссией, — добавил Бернс.

Палмер выпрямился.

— Не понимаю.

— Хейген поймет. И Гаусс. И высшие чины Джет-Тех также.

— Ты хочешь сказать, что они предстанут перед комиссией?

— Мой человек из Вашингтона только что звонил мне, дружище. Он говорит, что департамент, ведающий подобными вещами, просто в бешенстве. Через полчаса состоится прессконференция; они намерены воспрепятствовать этому переходу и потребовать расследования.

— У них есть на это право, — ответил Палмер.

— Что может удержать их от упоминания твоего имени при разборе дела?

— Думаю, ничего.

— Ну и как же? — спросил Бернс.

— Ну и что? У нас свободная страна, Мак. Если они захотят сказать сенаторам, что именно я свел их вместе в интересах помощи человеку, способному принести большую пользу нашей национальной безопасности, — человеку, деятельность которого зажимали, я не могу остановить их. Да и не буду стараться.

— Сенаторы могут увидеть все иначе, дорогой. Они могут увидеть, что ты отрываешь человека от важнейшего проекта «Уотан», именно когда этот человек крайне необходим.