Чтение онлайн

Негодование сограждан вынудило его отказаться от чересчур благоразумной сдержанности.

Но... мэр Чикаго любит доктора Бэйндзена еще меньше, чем французских генералов. Он упрекает коронера в том, что тот слишком популярен.

Несколько лет тому назад доктор Бэйндзен был всего только заведующим отделом здравоохранения муниципалитета. Однажды он отправился на матч бейсбола и когда появился на своем месте, публика громко приветствовала его. Биг Билль Томсон, явившийся раньше его, не был встречен решительно никакими выражениями радости или внимания. Разница в отношениях публики к нему и Бэйндзену настолько обидела мэра, что несколько дней спустя доктор Бэйндзен был уволен с должности. Вскоре, однако, доктору удалось добиться реванша. Он выставил свою кандидатуру на должность коронера, так как последний, как и другие администраторы муниципалитета, избирается всеобщим голосованием горожан.

Бэйндзен выступил под флагом демократической партии и одержал полную победу. Это было двойным ударом для Бига Билля Томсона, ярого сторонника республиканской партии.

Теперь эти два соперника, еще не сложившие оружия, работают под одной крышей, так как кабинет мэра находится в том же этаже, где и кабинет коронера. Когда доктор случайно сталкивается с мэром в одной из двенадцати комнат, последний подвергает его убийственной критике, громя за всевозможные прегрешения. Так, по всей вероятности, поступил бы Аль Капоне, вождь бандитов южного Чикаго, если бы невзначай столкнулся лицом к лицу с Бугом Мораном, царствующим над гангстерами в северной части Чикаго.

Я полагаю, что мэр Томсон является единственным врагом доктора Бэйндзена. И только потому, что "этот чертовский коронер такой любезный и услужливый!".

* * *

– Будьте здесь, как у себя дома, - дружелюбно сказал мне доктор Бэйндзен, введя в свой кабинет после того, как показал мне все бюро своего учреждения.
– Раз вы приехали сюда для того, чтобы познакомиться с жизнью чикагских бандитов, я хочу облегчить вашу задачу. На другой стороне имеется комната, которую я представляю в ваше распоряжение. Вы найдете там пишущую машинку, телефон и другие удобства. Вы хотите, чтоб я вам объяснил, как организованы бандиты? Я как раз имею теперь немного свободного времени. Поболтаем спокойно...

Дринг... Дринг... Дринг...

Загремел звонок телефона, резко, повелительно.

– Извините, - произнес коронер и бросился к аппарату. Выслушав извещение, он встряхнул головой и пробормотал:

– Да... Да... Ладно...

Доктор быстро повесил трубку, перепрыгнул через стол и бросился бежать, крича мне:

– Следуйте за мной... скорее!

Но мне совсем не так легко было следовать за доктором, оказавшимся настоящим бегуном и пробежавшим коридоры с проворством преследуемого зайца.

В вестибюле доктор нажал все кнопки призывных сигналов, поднявших на ноги служащих его бюро. Затем он бросился вниз, крича:

– Вниз!.. Вниз!..

Я бежал за ним, как арабский скакун, а он продолжал нетерпеливо кричать: "Вниз... Вниз".

На улице доктора уже ждал автомобиль, отделанный с неслыханной роскошью. Тяжелая машина с мощным мотором. Шофер с ловкостью акробата прыгнул на свое место, в то время как коронер Бэйндзен, пустив меня первым во внутрь машины, сел рядом с шофером и зычным голосом отдал ему приказ:

– Ист-Чеснейт-стрит, 207... Скорее!.. Скорее!

Мы помчались. Доктор Бэйндзен пустил в ход сигнальный колокол, подобный тем, какими снабжены автомобили скорой помощи или пожарные машины. Одновременно загудела сирена, поднявшая тревожный вой, похожий на заунывный призыв "готы" в Париже во время войны.

Полдень. На улицах Чикаго огромное движение. Но при нашем приближении повсюду начинается хаос, будто кто-то пустил клич: "Спасайся, кто может!" Автомобили бросаются во все стороны при виде нашей машины, извергающей зловещие звуки.

Двадцать полицейских на мотоциклах догоняют нас. Я сам не знаю, откуда они взялись. Просто чудо, что один не наезжает на другого, и что все они следуют за нашей адской машиной.

Я ошеломлен. У меня такое впечатление, будто "крутят" фильм, сценарий которой мне неизвестен. Настоящий американский фильм, ибо беспрерывный звон сигнального колокола, заунывный вой сирены и гудение мотора действуют потрясающе! Изумительная иллюзия фильма, но шумного, зловещего.

Занятый игрой на своем единственном оригинальном "джазе", доктор Бэйндзен больше не замечал меня. Он совершенно забыл, что я сижу в машине. Я трижды громко спросил его:

– Куда мы едем?

Он не расслышал.

Точно на экране мелькают дома, люди, авто. Только проезжая по мосту через реку Чикаго, шофер несколько замедлил ход. Я опять пытаюсь задать вопрос:

– Куда мы едем?.. Куда едем, мистер коронер?..

Я читаю адрес, записанный мною, когда коронер отдал приказ шоферу: Ист-Чеснейт-стрит, 207.

Итак, там разыграется, несомненно, главная сцена этого фильма, в котором я фигурирую довольно неожиданно. Но... как далеко еще до этого момента и как громаден этот город Чикаго!

Автомобиль коронера сделал последний крутой и смелый поворот, и перед моими глазами открылась интересная картина. Мы очутились на улице с богатыми домами, где обычно царит относительная тишина.

Но теперь у одного дома собрались люди, и вполне естественно, что мы останавливаемся около этого дома. Вот он, таинственный Ист-Чеснейт-стрит, 207!

Сборище людей, толпа... но единственная в своем роде толпа! Это не та шумная движущаяся толпа, которая в Париже теснится ближе к стене, "за которой кое-что происходит", это не оживленная экспансивная толпа Парижа, страстно выражающая свое мнение, переругивающаяся или прислушивающаяся к болтовне проказника, кичащегося тем, что он, мол, уже знает "положительно все", что произошло за стеной; это не та толпа, которую добродушные ажаны приглашают "р...р...разойтись".

Нет, здесь любопытные только из профессионалов. Прохожие слишком боятся шальной пули, чтобы останавливаться, когда замечают, что на улице не все в порядке. Прохожие в Чикаго боятся проявлять любопытство.

Все "любопытные", собравшиеся здесь по долгу службы, стоят в таком порядке, что можно подумать, будто они расставлены режиссером. Прежде всего бросались в глаза два неподвижных великана - два полицейских офицера в штатском, охранявших вход. За ними - десяток вооруженных карабинами полицейских. Дальше - еще отряд полицейских без оружия. Неподалеку от них стояло около двадцати репортеров, производивших - да простят они мне! довольно комичное впечатление. Дело в том, что каждый из них выставлял напоказ свой репортерский билет, засунув его за ленту шляпы. Занимательное зрелище - отряд "рогатых" журналистов! За репортерами стояли фотографы и кинооператоры.