Чтение онлайн

— Я в этом убежден. Никто из моих служащих со мной так не поступит.

Джо оживился. Он думал, что донес Фикко, но надеялся, что это не так. Фикко означал кучу неприятностей.

— Даже этот тип, как его? — спросил он. — Ну тот, с которым мне пришлось беседовать?

— Ни он, ни кто другой. Ни один из них не способен подстроить мне такую гадость. Я этому не поверю, хотя бы это было написано черным по белому.

— Скорее всего ты прав. — Джо размышлял, стоит ли рассказывать Лео о Фикко, и решил, что не стоит. Лео сразу голову потеряет. Ни к чему хорошему это не приведет. Но Уилоку он скажет, непременно скажет. Пусть Уилок попарится. — Они все там без ума от брата, — обратился он к Уилоку. — Я в этом сам убедился.

— Его фамилия Бауер, — сказал Уилок.

— Бауер работает у меня больше двух лет, — вскричал Лео. — Я убежден, что он никогда бы не подложил мне такую свинью.

— Евреи жили в Германии тысячу лет.

— А какое это имеет отношение?

— Я не доверяю немцам, — продолжал Уилок. — Это бешеные собаки. Ведут себя как будто ничего, спокойненько, потом вдруг взбесятся и становятся как звери.

— Может быть. Но Бауер ведь не нацист. Он добропорядочный американец, родился здесь. Никогда он так со мной не поступит.

Лео решил действовать с Бауером по-своему. Лучше, чтобы Джо остался в стороне.

Зал суда был набит битком. Его заполняли грустные бедно одетые люди, казавшиеся здесь неприкаянными. У них были озабоченные лица, в зале стоял гул их озабоченного говора, и пахло их потом, заношенной одеждой и каким-то дезинфицирующим средством. Более похожие на мусор, чем на людей, они тревожно жались кучками на скамьях для публики, и в просторном зале словно бы клубились их испарения. Электрические лампочки окрашивали воздух в блекло-желтый цвет, и людской шепот прорывался сквозь него как шипение пара.

Уилок шел первым по проходу к отгороженному месту перед судейским столом. Лео следовал за ним, а Джо замыкал шествие. Кто-то в толпе привлек внимание Джо. Человек этот сидел вполоборота. Затылок и посадка головы показались Джо знакомыми. Он замедлил шаг и стал присматриваться, но человек так и не обернулся, и Джо виден был только его профиль. А профиль был ему незнаком.

Когда Джо добрался до перегородки, Уилок и Лео уже прошли. Он сказал «адвокат», и его пропустили.

За перегородкой толпились адвокаты, служители в форме, полисмены, сыщики с пристегнутыми под отворотами бляхами — все они двигались бесшумно и разговаривали вполголоса, чтобы не мешать слушанию очередного дела — об оскорблении действием. Пострадавший, старик итальянец с седыми усами, давал показания. Рука у него была забинтована и на перевязи. Ответчик, молодой итальянец, опустив глаза, стоял между двумя служителями.

Уилок углубился в разговор с секретарем, сидевшим за отдельным столиком, а Лео нашел себе место у самой перегородки. Он сидел на краю скамейки и, вытянув шею, старался разглядеть судью. Судья Гаррет был небольшого роста. Он сидел сгорбившись, и судейский стол почти скрывал его. Виднелись только его жиденькие седые волосы, розовый лоб и верхний ободок пенсне.

Джо сел рядом с Лео и стал ему доказывать, что на ближайшие дни банк необходимо перевести к нему на квартиру. Он живет один, так что места хватит. Джо решил, что если Фикко действительно начал орудовать против Тэккера, то безопаснее всего запрятать банк в такое место, где его не так-то легко будет разыскать.

— Но я снял уже новое помещение на Эджком авеню, — сказал Лео. Они говорили вполголоса, почти на ухо друг другу.

— Оно пригодится нам после, — сказал Джо. — Мне думается, нам нужно на время немножко стушеваться. Во всяком случае, пока не разберемся, кто нам удружил, и не узнаем, что нам грозит и как с этим бороться.

Лео считал, что чем скорее банк водворится на постоянное место, тем лучше будет для дела, и обдумывал, как бы объяснить Джо, что прятать банк ни к чему. Но сделать это, не рассказав про Бауера, он не мог и поэтому молчал.

— По-моему, так благоразумнее всего, — сказал Джо.

Лео не ответил.

Джо встал и медленно, с деланным равнодушием обвел глазами зал. Ему хотелось получше разглядеть человека, лицо которого показалось ему знакомым. Человек этот смотрел на него в упор. Теперь Джо видел все его лицо. Нет, он ему незнаком. Во всяком случае, он его не помнит. Вероятно, свободный человек в Германии, увидев первого нациста, думал примерно то же самое: что-то как будто знакомое, но нет, он такого не знает, это какой-то чужак в его стране.

— Пойду покурю, — сказал Джо брату.

Уилок тоже куда-то вышел. Пробираясь к выходу, Джо увидел Игана. Тот выходил из соседней комнаты, где дожидались обвиняемые. Иган кивнул, улыбнулся, и Джо подошел к нему.

— Следующее дело наше, — сказал Иган. Он говорил так, как только что говорили между собой Джо и Лео и как на днях говорил с самим Иганом Фоггарти, когда решил оказать ему доверие, — низким, приглушенным голосом, почти на ухо.

Иган видел, как Уилок прошел в канцелярию. Он знал, что Уилок — поверенный Тэккера, и ему хотелось поговорить с ним. Он надеялся поправить свои дела, показав Уилоку свою готовность услужить. Отказаться совсем от обвинения было невозможно. Пусть Фоггарти отмахнулся от Бауера, отмахнулся от Холла, но отмахнуться от Миллетти Фоггарти не мог. Если дело будет прекращено, то удар, который Фоггарти нанес Миллетти, вторгшись в его владения и разгромив банк под самым его носом, несомненно, падет на Фоггарти же. Поэтому Иган не мог заходить слишком далеко с подручными Тэккера, но ему хотелось хоть что-нибудь сделать для них. Он прекрасно понимал, что Тэккер может очень повредить ему.

— Я думаю, — обратился Иган к Джо, — мы успеем немножко подымить.

Джо ответил, что как раз и собирался выйти покурить, но Иган сказал, что в вестибюле уж очень шумно, он проведет его в другое место. Иган шел впереди, указывая путь. Они прошли коридор, несколько комнат и очутились в канцелярии, где Уилок разговаривал с человеком, стоявшим за проволочной сеткой.

В длинной узкой комнате никого, кроме Уилока и секретаря, не было. Воздух здесь был почище, чем в зале суда. Пахло только пылью и дезинфекцией. Иган все поглядывал на Уилока, и Джо, наконец, подозвал Генри и познакомил их. Секретарь за решеткой отошел к своему столу, и они могли свободно разговаривать.

— Обвинение предъявлено в общей форме, — сказал Иган. — «Застигнуты с лотерейными билетами». — Он поглядел на Джо и Уилока, но на их лицах ничего прочесть не мог и вдруг понял, что они его утопят. Они подобьют Миллетти, и его разжалуют. Опустив глаза, он с минуту сосредоточенно молчал, соображая, что бы такое сказать поубедительнее. Морща лоб, он почувствовал, как на нем проступает пот, а когда вынимал изо рта папиросу, увидел, что рука у него дрожит.

— Когда обвинение предъявлено в такой общей форме, — продолжал он, — можно что угодно добавить или убавить, смотря по необходимости. — Он еще надеялся, что они пойдут на сделку с ним, а потом, когда дело обернется не так, как было им обещано, виноваты окажутся Баджли или Фоггарти, только не он.