Чтение онлайн

Халандовский с хрустом, одним движением сильной руки свинтил пробку и разлил тяжело льющуюся водку по стаканам. Да, на этот раз на столе были стаканы, не слишком большие, но все-таки стаканы, граммов этак на сто пятьдесят. И в этом маленьком обстоятельстве тоже таилась халандовская мыслишка — дескать, сегодня, ребята, мы не просто так сидим, сегодня нам надо поддать, поскольку повод.

— Прошу чокнуться, — без улыбки произнес Халандовский. — Пока нам это еще доступно.

Ткнувшись своим стаканом в стаканы Шаланды, Худолея и Пафнутьева, Халандовский выпил до дна, да так и остался сидеть с пустым стаканом в руке.

— Будем живы! — воскликнул Худолей, и опять не удалось ему расшевелить компанию. — А между прочим, хотя, конечно, вы мне и не поверите... Следы всегда остаются.

— Это ты к чему? — хмуро глянул на него Шаланда.

— Не надо меня переубеждать! Что бы вы там ни говорили... Нет! Я не согласен! — Худолей убежденно покачал головой. — Это может быть отпечаток пальца, уха, губы... Даже, простите меня, зад... Тоже может оставить свой неповторимый след. Как по размеру, так и по рисунку. Помню один зад...

— Худолею больше не наливать, — сказал Пафнутьев.

— Да, — крякнул Шаланда. — Слабеют лучшие люди.

— Ну вот и разговорились! — рассмеялся Худолей. — А, Паша?

— Похоже на то.

— А ведь тебе там эксперт понадобится, а? Знающий, опытный, человек, которому ты можешь полностью доверять, а?

— Видимо, — кивнул Пафнутьев. — И начальник милиции, свой, личный, да, Шаланда? И директор гастронома... Как ты думаешь, Аркаша? Согласен приобрести гастроном в Москве?

Халандовский, не торопясь, снова наполнил стаканы, нарезал мясо, принес с кухни зелень, видимо, забытую для первого тоста, молча чокнулся с каждым, выпил, опять же, не торопясь, закусил и, отложив вилку и нож, в упор посмотрел на Пафнутьева.

— Куражишься, Паша? Веселишься? Ликуешь?

— Аркаша, в такой компании мне больше ничего не остается... Да, ликую, да, веселюсь.

— Паша... Твой прокурор... Как его, Гордюшин? Так вот этот Гордюшин не сказал тебе главного... Ты ведь не первый, кто берется за Лубовского. И не второй, Паша.

— А где же предыдущие?

— Их нету, Паша.

— Как нету?

— Были и исчезли. Одного до сих пор найти не могут... А второго нашли... Но для жизни тело уже было непригодно. На нем были повреждения, несовместимые с жизнью. А поначалу дела у них пошли куда как хорошо... Очные ставки, письменные свидетельства, расписки, кассеты, фотографии...

— Ты хочешь сказать...

— Да, Паша. Именно это я и хочу тебе сказать. Откажись, Паша, пока не поздно. Откажись. Я не говорю, что он тебе не по зубам, он не по зубам нашему правосудию. Лубовский прошел хорошую школу и никогда ни перед чем не останавливался. Следы, которые он оставляет после себя, зачищают лучшее юристы. Свидетели или замолкают, или исчезают.

— Навсегда? — уточнил Пафнутьев.

— Да, Паша, навсегда. Кстати, нечто похожее происходило и с некоторыми следователями, которые пыталась... В общем, которые пытались.

— Надо же, — озадачился Пафнутьев. — Прямо монстр какой-то.

— Паша, монстр — это Чебурашка по сравнению с ним. Просто Чебурашка из мультфильма. Шаланда, скажи!

Шаланда, не торопясь, заглянул в свой стакан, убедился, что он пуст, и, отставив его подальше от себя, поднял на Пафнутьева печальные глаза.

— На мой взгляд, Паша, в нашем городе столько работы, столько работы для тебя, а преступников... так их вообще с каждым годом все больше. Они плодятся, Паша, как... как...

— Как кошки, — подсказал Худолей.

— Думай, Паша, думай, — сказал Халандовский.

— А чего думать, — фыркнул Пафнутьев. — У нас еще полбутылки на столе.

— Не о том думаешь, Паша, — обидчиво проговорил Халандовский. — У нас еще и в холодильнике кое-что осталось. Не переживай, это мои проблемы. Ты вот со своими разберись.

На какое-то время за столом наступило молчание. Что-то дожевывал Худолей, потом Халандовский решил наполнить стаканы, и он их наполнил бестрепетной своей мохнатой рукой, Шаланда тяжко и шумно вздыхал, склоняя голову то к одному плечу, то к другому, и только Пафнутьев, казалось, был беззаботен — он аппетитно закусывал, укладывая укроп и петрушку на горячие еще куски мяса, потом молча допил оставшуюся в своем стакане водку, выразительно посмотрел на Халандовского, дескать, пора наливать.

И тот послушно разлил по стаканам остатки водки.

— Между прочим, — неожиданно оживился Халандовский, — его фамилию иногда произносят как Дубовский, имея в виду не слово «дуб», как некоторым может показаться, намекают на слово дубина. А дубина, Паша, это оружие. Безжалостное, всесокрушающее, всесминающее оружие. Это не тонкий изящный ножичек, это не молчаливая пуля, не аристократический яд... Это дубина, Паша, которая проламывает черепа и крошит ребра.

— Ишь ты, — проговорил Пафнутьев с набитым ртом. — Надо же.

— Хорошо, скажу. — Поставив локти на стол, Халандовский некоторое время сидел молча, уставившись в тарелку. — Если ты так хочешь, пожалуйста... Он мне звонил.

— Кто? — спросил Пафнутьев.

— Лубовский. Он уже знает о тебе. Он знает о тебе больше, чем ты о нем. Твое досье, Паша, у него на столе. Он, Паша, уже назначил человека, который будет тобой заниматься. Но я этого человека не знаю.

— А с Лубовским ты знаком?

— Да, Паша. И достаточно давно. Мы с ним когда-то начинали с наперстков, потом у нас было спортлото, какая-то благотворительная лотерея... Мы с ним даже книжки издавали, но пролетели на реализации. Нас кинули. Потом он кинул меня, но я не обиделся, это было нормально. Так было принято в начале девяностых.

— Но ты ведь его не кинул?

— Я глупее, Паша. Тогда же наши пути и разошлись.

— Ему повезло больше? — спросил Шаланда.

— Не уверен, — ответил Халандовский, не отрывая взгляда от своей опустевшей тарелки. — Не уверен, Жора, — повторил он. — Не уверен.

— Так, — протянул Пафнутьев. — Это что же получается...

— Это получается, Паша, что у него свои люди в прокуратуре, — сказал Худолей. — Я имею в виду Генеральную прокуратуру. А почему нет? Это нормально, как выражается наш друг и гостеприимный хозяин Халандовский. Так принято.