Чтение онлайн

Едва позвонил в дверь, мать открыла тут же, словно стояла в прихожей и ждала его. Она припала к его груди и на какое-то время замерла.

— Ну и слава Богу, — проговорила, наконец. — И слава Богу... И ладно. И хорошо.

Андрей бросил на вешалку куртку, сумку оставил на полу, присел к кухонному столику.

— Как тут у вас?

— Все хорошо, Андрюша, все хорошо.

— Никто не искал, никто не звонил, никому я не нужен?

— Вроде, не звонили... Все знают, что тебя нет в городе... Чего звонить...

— Опустел, значит, город, обезлюдел.

— Не скажи... Такие толпы по магазинам носятся — того и гляди затопчут! А, знаешь... — обернулась мать от плиты, — был звонок... Совсем недавно... Как же он назвался? Тут у меня записано на календаре... Вот, Павел Николаевич. Знаешь такого?

— Встречались.

— Он хороший человек?

— Надеюсь. Ничего не передавал?

— Спросил, когда возвращаешься.

— А ты?

— Не знаю, говорю... Я ведь и в самом деле не знала, когда приедешь... Предложила ему оставить телефон — отказался. Сказал, что ты знаешь, как его найти.

— Найду, — обронил Андрей.

— А больше, вроде, никто не звонил, — мать попыталась продолжить разговор, но Андрей замолчал. А уже вечером, погуляв по городу, начав потихоньку привыкать к нему, набрался, наконец, решимости позвонить родителям Светы. Он понимал, что позвонить все равно придется и чем быстрее это сделать, тем лучше. Иначе он будет думать только об этом звонке, только к нему готовиться, только его опасаться. Дождавшись, когда мать выйдет на кухню, он набрал знакомый номер. Трубку — поднял отец Светы и Андрей поразился перемене — его голос был почти старческий.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич... Это Анд" рей.

— Андрей? Простите... Какой Андрей?

— Не узнаете, Сергей Николаевич?

— А... Теперь вот узнал, — на другом конце провода наступило молчание, и чем дольше оно продолжалось, тем становилось тягостнее. Андрея понял, что разговора не получится.

— Я только сегодня приехал... И вот решил позвонить...

— Понятно... Проветрился, значит, немного, развеялся... Спасибо, что не забыл, это приятно.

— Как я мог забыть,. Сергей Николаевич!

— Вот и я говорю... Только вот что, Андрей... Не надо больше звонить. Знакомство исчерпано, воспоминания, связанные с тобой, радостными не назовешь... Живи себе, — из трубки послышались частые короткие гудки.

Андрей осторожно положил трубку на рычаги и остался неподвижно сидеть у телефона. Ничто не изменилось в его лице, во взгляде, в позе. Человек, взглянувший на него со стороны, увидел бы лишь невозмутимость Андрея, спокойствие, хотя точнее было бы назвать его состояние какой-то окаменелостью. Этому он научился у китайца. Радость ли у тебя, горе, испуган ты, подавлен, торжествуешь победу — твои чувства пусть клокочут внутри. Единственное, по чему можно было догадаться о волнении он вскидывал голову, словно подставляя лицо под удары, от которых не уклонялся, которыми скорее упивался. И вот сейчас, услышав короткие гудки, положив трубку на рычаги, Андрей незаметно для самого себя вскинул подбородок. Бейте, дескать.

Заслужил.

Был ли он потрясен разговором, обескуражен, сражен? Нет. Более того, наступило горькое удовлетворение. Незаслуженная обида всегда освобождает человека для действий свободных и раскованных. Он сделал то, что считал необходимым, он позвонил, и только он один знает, чего ему это стоило, он произнес слова, которые казались ему уместными. Он сделал свое дело. С ним не пожелали разговаривать? Как будет угодно.

— Пей до дна, — говорил в таких случаях Чан. — Ты должен выпить до дна любую чашу, которую тебе подносит судьба. Вино это, молоко или яд — пей. Горе, обида, бедность, отчаяние — пей до дна. И если судьба дарит любовь, дарит радость, самую малую, радость утреннего пробуждения, радость при виде восхода солнца или отблеска луны на вишневых листьях — пей до дна.

Андрей не раз убеждался, что китаец прав. И не стремился смягчить себе боль, уйти от неприятного разговора, уклониться от опасной встречи. Все, что предлагала ему судьба, он выпивал до дна.

Едва ли прошло более получаса после разговора с отцом Светы и, он снова набрал номер — позвонил Пафнутьеву. Но за прошедший год его номер изменился, пришлось объясняться с секретаршей, набирать еще номер, еще... И наконец в трубке прозвучал почти забытый голос следователя.

— Павел Николаевич? Здравствуйте... Это Андрей.

— Какой Андрей?

— Тот самый, — ответ невольно получился излишне самоуверенным, но не подвернулось других слов, да Андрей и не знал, как объяснить, кто он такой — он еще не пришел в себя после предыдущего разговора. с — Да? — Пафнутьев задумался, помолчал, что-то подсказывало ему, что трубку бросать не следует. И вспомнил. — Андрей? Это ты?

Елки-моталки, как давно я тебя не видел!

— Сегодня приехал, — Андрей облегченно перевел дух — он опасался, что и здесь получит разворот.

— Из-за границы?

— Да... С Украины.

— Как Украина?

— Хиреет.

— Ну что ж, — раздумчиво произнес Пафнутьев. — Зато свое государство. И никто не заставляет москалям поганым сало отдавать.

— Сами отдают, — усмехнулся Андрей. — Все поезда забиты бабками с салом.

— Да? — удивился Пафнутьев. — Ну да ладно... Какие планы?

— Никаких. Мама сказала, что вы звонили, вот я и решил, что...

— Молодец! Повидаемся?

— А надо ли?

— Старик! Я тебя не узнаю! Разве нам не о чем поговорить?

— А разве есть? — Андрей все еще опасался безразличия Пафнутьева.

— Да! — закричал в трубку следователь. — У нас с тобой прекрасный повод для встречи! У нас куча незаконченных дел!

— Какие дела? — Андрей растерялся от неожиданности. — Разве они не закрыты? — голос его дрогнул, и Пафнутьев понял, что парень до сих пор опасается последствий прошлогодних событий.

— Старик, слушай меня внимательно, — размеренно заговорил Пафнутьев. — Прошлый раз, когда мы встречались с тобой на природе, помнишь? Так вот, я дал тебе слово или скажем проще — обещание, кое с кем разобраться.