Чтение онлайн

— Ну?

— Никаких Наполеонов!

— Заметано! — и Пафнутьев не задерживаясь, вышел из душной лаборатории.

Чем больше знакомился Пафнутьев с обстоятельствами угона «девятки», тем более крепло в нем понимание — в убийстве не было никакой надобности. Свидетели, которые видели происшедшее из окон окружающих домов, в один голос говорили — угонщиков было четверо. Следовательно, один человек, отнюдь не богатырского сложения, да еще с ребенком на руках, не мог им помешать. Они могли оглушить его, отшвырнуть, попросту избить так, что тот не оказал бы им никакой помехи, но всадить нож в спину, нанести удар заведомо смертельный, с какой-то сумасшедшей уверенностью, что так и надо поступать...

Все это озадачивало. Обычно угонщики не шли на мокрые дела, не усложняли себе жизнь, понимая, что угонов за сутки случается несколько десятков и по каждому случаю возбуждать уголовные дела, затевать сложные расследования никто не будет.

Самое печальное было еще и в том, что убитый оказался посторонним человеком, соседом. Машина принадлежала не ему, не из-за своей машины он погиб так неожиданно. Гуляя с ребенком, уже собираясь уходить домой, он увидел, что несколько человек орудуют у соседской машины. И, не раздумывая, вмешался, видимо, хотел предотвратить угон, никого не задерживая, никого ре стремясь наказать.

У машины возились трое, к ним он и подошел. Успел одного из них ,вытащить из-за руля, успел оттолкнуть второго...

Но тут откуда-то появился четвертый...

Медэксперт стоял рядом с Пафнутьевым и скорбно ждал, пока тот закончит осмотр тела и начнет задавать вопросы. Его прозрачные глаза, до невероятных размеров увеличенные толстыми стеклами очков, казались какими-то водяными существами за аквариумными стенками.

А Пафнутьев не столько рассматривал лежащее перед ним тело, сколько пытался представить себе происшедшее, снова и снова повторяя про себя строчки протокола осмотра, который подготовил Дубовик. Трое в деле, один в засаде. Грамотно... Если нет неожиданностей эти трое спокойно уезжают. Четвертый остается на месте происшествия и наблюдает за событиями. Если начинается суета, вызов милиции и прочее, он может вмешаться и дать показания, которые наверняка собьют с толку любого...

— Был только один удар? — Пафнутьев кивнул в сторону трупа.

— Увы, да.

— И никаких других повреждений? Ударов, ушибов, ссадин?

— Нет... Этого оказалось вполне достаточно.

— А что вы можете сказать о самом ударе?

— Сильный удар... Глубокий. Необычно глубокое проникновение ножа.

— Так бывает нечасто?

— Почти не бывает. Знаете, я бы употребил такое слово... Продуманный удар, если не возражаете.

— Как я понимаю, случайный человек такого удара нанести не сможет?

— Вряд ли... Сзади, чуть пониже ребер... Это надежно.

— Надежно для чего?

— Чтобы лишить человека жизни, — назидательно пояснил эксперт, сочтя, видимо, вопрос Пафнутьева не очень умным.

— Следовательно, можно сказать, что такая цель была — лишить жизни?

— Сие есть тайна... Мне трудно говорить о том, какая цель была у автора удара... Если вы позволите мне так выразиться.

— Выражайтесь, как вам будет угодно. А нож? Что можно сказать о ноже?

— Если вы позволите мне сделать предположение...

— Позволяю! , — Длина лезвия около двадцати сантиметров... Это много. Ширина... Около трех сантиметров... Это — тоже необычная ширина... Не исключаю, что ширина могла составлять и четыре сантиметра.

— А точнее сказать нельзя?

— Нельзя, — эксперт чуть обиженно поджал губы. — Дело в том, что убийца не только нанес удар, но и провернул нож внутри... Повреждения внутренних органов очень большие. У этого человека, — эксперт положил руку на труп, — не было шансов выжить. Убийца знал куда бить и знал, какие будут последствия.

— Значит, все-таки была цель — убить?

— Сие есть тайна великая... Но сказать так.., можно. Вот посмотрите, — эксперт хотел было отдернуть простыню, чтобы показать Пафнутьеву поврежденные органы, но тот решительно пресек эту попытку.

— Нет-нет, — Пафнутьев задернул покрывало. — Верю на слово. Скажите, вы встречались в последнее время с такими вот ударами, с такими последствиями?

Увеличенные стеклами глаза эксперта сделались еще больше, на какое-то время замерли в неподвижности, потом, оторвавшись от лица Пафнутьева, медленно шевельнулись, нащупали тело, лежащее на толстом каменном основании с углублением, потом снова шевельнулись, и Пафнутьев скорее догадался, чем увидел — эксперт смотрит ему прямо в глаза.

— Должен вас огорчить... Не припоминаю.

— Почему же огорчить, — невольно усмехнулся Пафнутьев. — Я счастлив, что такого больше не было. Надеюсь, и не будет.

— К нам сюда попадают люди только в исключительных случаях... Вроде вот этого... А что касается удара... Позволю себе предположить, что не все удары того человека приводят к таким вот результатам.

— Вы так думаете? — спросил Пафнутьев механически, чтобы что-то ответить и вдруг почувствовал беспокойство, чем-то его встревожили последние слова эксперта, который выражался хоть и церемонно, но достаточно точно. Где-то рядом была догадка, но в чем она заключалась, к чему вела, Пафнутьев понять не мог. — Вы так думаете? — снова повторил он свой вопрос, пытаясь понять, осознать — что зазвенело в нем после невинных слов эксперта, какая связка наметилась.., — Простите, как вы сказали? Повторите, пожалуйста, ваши последние слова.

— Хм, — эксперт дернул острым плечом, которое казалось еще острее от угластого, накрахмаленного халата. — Я позволил себе предположить, что не все удары, ножевые удары этого человека приводят к последствиям столь необратимым.

— И что же из этого следует?

— Из этого можно сделать только один вывод, — эксперт посмотрел на Пафнутьева с некоторой растерянностью — он не понимал последних вопросов, они казались ему слишком простыми, словно их задавал человек, который его не слушал.

— Какой же вывод следует? — Пафнутьев и в самом деле прислушивался не столько к словам эксперта, сколько к самому себе — где-то в нем зрела догадка, где-то в его сознании гуляла счастливая мысль, но поймать ее, вытащить на ясный свет он не мог.

— Вывод такой... Возможно, есть на белом свете люди, которые повстречались с этим убийцей, но после этого выжили. Остались жить, пояснил эксперт, не уверенный, что следователь его понял. — Ведь насколько я понимаю, вас интересует не столько этот несчастный, — он кивнул в сторону тела, возвышающегося под покрывалом, — сколько мм.., убийца. Верно?