Чтение онлайн

— Больше предупреждать не буду! — воспользовавшись растерянностью парней. Овсов успел перезарядить странное свое оружие.

Парни переглянулись, посмотрели на Овсова, на направленный па них ствол, на развороченный линолеум и одновременно попятились.

— Один шаг в мою сторону и буду стрелять, — предупредил Овсов. — Я знаю куда нужно целиться.

— Ну, падаль, — сказал высокий, открывая дверь на лестничную площадку. — Мы еще встретимся!

— На операционном столе! — успел крикнуть вдогонку Овсов. И убедившись, что гости ушли, обессиленно прислонился к стене. Коридор уже был наполнен больными, ходячие на костылях торопились к месту схватки, собираясь насмерть драться за своего врача, но в этом уже не было надобности. — Вес в порядке, ребята, все в порядке... Расходитесь по палатам... Первую атаку мы отбили с Божьей помощью.

Овсов вошел в палату, приблизился к окну, И увидел отъезжавшую машину с гостями. Обернулся — Зомби сидел на кровати, растерянно улыбаясь, рядом безудержно рыдала Валя.

— Отъехали, — сказал Овсов, положив Вале руку на плечо. — Как вы тут заперлись?

— Валя успела швабру вставить в дверную ручку, — Зомби показал на переломанную палку.

— Ясно, — Овсов взял руку Зомби, нащупал пульс, удивленно посмотрел на больного.

— Что? — спросил тот. — Что-то не так?

— У тебя все не так, как у людей... Пульс, как у спящего ребенка. Ты что, совсем не испугался?

— Я бы рад, — улыбнулся Зомби. — Но не могу.

— Надо же, — Овсов присел на стоявшую рядом табуретку. — Ты успел заметить, кто это был?

— Такое ощущение, что раньше я их видел... Но кто это... Не знаю, не могу вспомнить.

— Ну и приятели у тебя...

— Думаете, приятели? Судя по тому, как они ломились, пришли эти приятели вовсе не для того, чтобы спросить о здоровье.

— Мне тоже так показалось, — кивнул Овсов. — Валя, перестань! Умойся, причешись и станешь краше прежнего. Мы уж тут пока сами будем отбиваться.

Не поднимая головы, девушка поднялась и быстро вышла из палаты. Зомби и Овсов молча проводили ее взглядами, потом одновременно посмотрели друг на друга.

— Видишь, как получается, — проговорил Овсов. — Ты еще не знаешь, кто есть на самом деле, а они знают. Они называли тебя Званцевым. Сергеем Дмитриевичем.

— Неплохо звучит, — проговорил Зомби.

— Как они могли узнать о тебе? — спросил Овсов.

— Пафнутьев, — ответил Зомби.

— Не может быть...

— Других вариантов нет. Где-то он вел себя не слишком аккуратно. Это называется утечка информации.

— Ну, что ж... Пошли звонить Пафнутьеву, — и, подхватив странный свой костыль. Овсов первым вышел из палаты. Следом за ним, откинув назад голову, так что приобрел даже какую-то горделивость, вышел Зомби. По коридору он шел, не глядя на больных, провожавших его взглядами, полными какого-то испуганного сочувствия.

Овсов начал набирать номер, не успел даже присесть, и лишь когда пошли длинные настойчивые гудки, нащупал сзади рукой стул и опустился на него.

— Паша? — спросил Овсов, едва Пафнутьев подал голос.

— Да, это я... Как поживаешь, Овес? — Плохо. У нас чрезвычайное происшествие. Бандитский налет. Искали моего любимого клиента. Совместными усилиями удалось отбиться.

— Он жив?

— Стоит передо мной. Если он и уцелел, то только благодаря мужеству и самоотверженности твоего лучшего друга.

— Это ты о себе?

— Да, такие слова я могу говорить только о себе. Искали Званцева. Мы с Зомби еще не знаем, что он Званцев, еще не успели в этом убедиться. А они знают. Как это понимать, Паша?

— Дай сообразить.

— Соображай, Паша. А я пока могу сообщить тебе несколько подробностей сегодняшнего утра... Дверь в палату выломана, в коридоре пахнет порохом, у меня срывается голос, а моя любимая женщина зализывает раны. А ты соображай, Паша...

— Так... Была стрельба? Кто стрелял?

— Я стрелял.

— В кого?

— В пол.

— Это хорошо... Откуда же потянуло порохом, а Овес?

— Я слышал, что ты был в редакции, потом собирался навестить какую-то женщину, которая может оказаться...

— Постой-постой! Я ее навестил. Так... Сиди на телефоне и никуда не отлучайся. Позвоню через десять минут. Или подъеду. Пет, я все-таки подъеду. Буду У тебя через пятнадцать — двадцать минут.

Пафнутьев нашел в блокноте телефон Званцевой и тут же набрал номер.

— Женя? Здравствуйте. Пафнутьев. Из прокуратуры. Помните?

— Ой, здравствуйте... Знаете, у меня так редко звонит телефон, что каждый звонок заставляет вздрагивать.

— У меня один вопрос, — Суховато сказал Пафнутьев. — С кем вы поделились своей радостью?

— Ни с кем, как мы и договаривались, Павел Николаевич... Неужели вы думаете, что я могу...

— Я ничего не думаю. Ни о чем. Никогда. Думать, вредно. Все, что мне требуется для работы, я уже передумал. И надобности думать вообще не испытываю. Поэтому, не задумываясь, повторяю свой вопрос: с кем вы говорили о наших с вами маленьких тайнах? Вспомните, Женя... Это очень важно. Снова повторяю — это чрезвычайно важно.

Женя некоторое время молчала и Пафнутьев ее не торопил. Он умел понимать и молчание. Женя молчала не из упрямства, не из какой-то зловредности или преступной наклонности. Она молчала в растерянности и он это чувствовал.

— Видите ли, Павел Николаевич... Эти полгода дались мне очень нелегко... И был только один человек, который меня не забывал... И если мне удавалось изредка переброситься словечком по телефону, то только с этим человеком. И когда пришли вы, когда сообщили о Сергее... Я не могла, понимаете, просто не могла не поделиться радостью...

— И поделились, — мрачно сказал Пафнутьев.

— Да, — простодушно подтвердила Женя.

— С кем?

— Видите ли, Павел Николаевич...

— С кем? — повторил Пафнутьев как можно мягче, чтобы не вспугнуть издерганную женщину слишком уж настойчивыми вопросами.