Балканы. Дракула
Шрифт:
Бояре молчали.
Князь обвел взглядом повернутые к нему лица: бритые и бородатые, молодые и старые, морщинистые и покрытые рублеными и резаными шрамами. А ведь кажется, пришли не все... Мирона Красномордого нету, это ясно... Влаху тут, и Михай Руп, и Чика... Тудоран, Беспалый Траян... А вот верного Станку Большое Лихо нету, на его поддержку Влад как раз очень надеялся. И дряхлого, но мудрого Талмаца нет. И еще нескольких...
— Не по нраву нам, господарь, твоя война, — встал Михай Руп. Остальные одобрительно загудели. — Негоже за Аллаха кровь проливать. Не наш он Господь.
— Не за Аллаха, а против предателя и труса Хуньяди! Он даже не валах, а дрянной венгр!!
— Да хоть бы и так. Хуньяди не мечется, как ты, между католиками и неверными! — крикнул Чика, тараща глаза от натуги.
— То есть вы не желаете мне повиноваться?!
Вот оно, подумал Дракул. «Господарю скажите, пусть остерегается...» Наверное, Талмац гонца послал, или Большое Лихо, или еще кто из тех, кого сейчас нет на совете... Да и в живых, поди, тоже нету...
— Не люб ты нам больше, Дракул!
Бояре повалили навстречу князю, вынимая на ходу сабли и кинжалы. Влад вскочил, перевернув кресло, и полоснул выхваченным стилетом по лицу завопившего Тудорана. Хотел было подхватить оброненную кем-то в суматохе саблю, но не успел, стал отступать к заднему потайному выходу из залы, но оттуда уже валили чьи-то гайдуки. Зала огласилась ревом и криками:
— Бери его!
— Вздернуть дьявола!
— Ну, Дракул, где твои друзья из ада?! Чего не помогают?!
— Тащите его на улицу, братцы!
— Надо его выблядка найти, Мирчу, он тоже где-то тут, еще сбежит!
Влад отмахивался стилетом, на него брызгала горячая кровь, мягко шмякнуло по щеке чье-то срезанное ухо. Но князя повалили, принялись совать кулаками в лицо, ломая зубы, пинать ногами. В сутолоке бояре и гайдуки промахивались, увеча друг друга, кто-то с верещанием пополз на четвереньках прочь, Тудоран размазывал по роже вытекший глаз. Наконец здоровяк Михай Руп расшвырял заговорщиков, схватил господаря за ворот окровавленного кафтана и поволок прочь из залы, говоря:
— Как собаки на кота, навалились... Казнить так казнить, зачем же на части рвать?!
Это было последнее, что слышал князь Влад, проваливаясь в черное смутное беспамятство.
Очнулся он во дворе замка, когда на него выплеснули бадью ледяной колодезной воды.
— Живой еще, — обрадовано воскликнул незнакомый гайдук, когда Влад открыл заплывшие глаза.
— Хорошо, а то негоже мертвому голову-то рубить...
— Во, шевелится... Глядите, чтоб не кинулся!
— Да он еле дышит.
— Кто его знает — поди, с самим врагом рода человеческого знался, ну как он ему помочь решит?!
Влад с трудом перевернулся набок, потер ладонью грудь под разодранным кафтаном, сплевывая острые осколки зубов. Дракона не было. То ли сорвали, пока били, то ли потерялся, пока Михай Руп тащил его на двор... Да и не помог бы дракон. Никто не поможет — магистр далеко, верных гайдуков во главе с Батей, наверное, побили... Где же Мирча?!
Словно откликаясь на мысли господаря, кто-то подбежал, громко топая, и доложил:
— Удрал щенок, и с ним несколько господарских людей. Пробились через наших, только и видели...
— Ладно, с ними после разберемся, никуда они не денутся!
— Да мы погоню послали, Беспалый за главного.
— Хватит болтать, господаря казнить надобно!
— Тащите его! Вот и плаха!
— Чика, топор неси!
Бояре перекрикивались, словно крестьяне, собравшиеся колоть особенно злобную и крупную свинью, которая и сама может завалить да загрызть. Словно бы каждый боялся взять нож и сделать первый удар, а что случись, так всегда можно сказать, что «все виноваты».
Наконец Влада подтащили к плахе, положили голову на выщербленную ударами топора колоду. Он закрыл глаза, надеясь, что теперь все закончится. Но рано радовался Дракул — вокруг зашумели, потом последовал удар ногой в бок, и знакомый голос прогудел:
— Небось, не чаял уже со мной встретиться, господарь? А?
Рядом с плахой на специально сработанном стуле с ручками, чтоб носить, сидел Красномордый. В руке он держал топор с широким лезвием.
— Зачем же? Я знал, что ты жив. Худую собаку всегда труднее убить, чем породистую. Правда, думал, что будет наоборот — ты на плахе, а я с топором.
— А оно иначе получилось. Обидно, поди, господарь?
— Не знаю пока. Обожди, я потом из рая к тебе в ад специально зайду, вот и поговорим. Заодно маслица на твою сковородку плесну.
Послышались смешки.
— Шути, господарь, шути, — беззлобно сказал боярин. — В последний раз шутишь. А там и Мирчу твоего поймаем... А? Ежели на султана надеешься, то не надейся. Зря. С нами теперь Хуньяди, он нынче регент при малолетнем короле Ласло, вся венгерская армия за ним!
— Не тот ли Хуньяди, что под Варной бежал, сломя голову, а потом наши земли валашские грабил? Не ты ли, Красномордый, его поносил, когда на ужин меня любезно приглашал? Не бывать Валахии под Хуньяди, пусть вы меня нынче убьете!
— Да что тут дальше говорить... — Боярин замахнулся, и тяжелый топор обрушился вниз.
...Мирча, бастард Влада Дракула, скакал на неоседланном коне прочь от Тырговиште. С ним было девять человек, включая старого Батю. Остальных перебили боярские гайдуки. Хромого кастеляна Ворону, который оборонялся на лестнице своей Водяной башни, из окна этой же башни и выбросили живым.
Куда податься, Мирча не знал. Он понимал, что остальные надеются на него, как-никак, наследник господаря... Тем более по пятам гнались боярские прихвостни.