Чтение онлайн

– В аптеке, когда я покупала лекарство, у тетеньки на халате было написано: «Фармацевт Вера Васильевна Иванова».

– Значит, это человек, который продает лекарства? – высказал предположение слегка задетый Левушка. Считалось, что Левушка знает значения всех самых умных и трудных слов на свете, и вот, надо же, Маша оказалась эрудированней. Просто он забыл заглянуть вовремя в словарь. (Но мы же опять-таки знаем, что Левушка в словарь заглядывал, но… на букву «П». Потому что на слух он воспринял это слово как «пармасепт». Ничего удивительного, что поиски оказались тщетными, ведь такого слова в словаре просто нет).

– Не только продает, но и делает! – победно вскинула голову Маша. – Я спросила. И вообще, фармацевт знает, от чего какое лекарство и как оно делается.

– А, теперь понятно, – закивали мальчики.

Всем теперь стало ясно, почему Эдьиэйка упорно называет себя фармацевтом, когда выпивает кока-коалу. Хотя бы одной загадкой в этом Балагане стало меньше… Ребята пока ведь не знали, что на самом деле точный состав лекарства под названием кока-коала известен очень немногим людям, и что Эдьиэйка-то уж точно его не знает. Хотя…

– Ну, пошли, – вспомнив о делах, вздохнул Абаашикка. – А мы были у Дьикти Хотун, только не говори об этом Эдьиэйке, и Туораах катался на белой лошади, только не говори об этом Эдьиэйке, и она сказала—не лошадь, а Дьикти Хотун—что Лик ушел потому, что ему не хватало музыки. Об этом тоже пока не говори Эдьиэйке!

Эдьиэйка, занятая приготовлением ужина по новому рецепту, вытащенному Машей из интернета, не обратила особого внимания на пятнадцатиминутное опоздание честной компании с прогулки.

У Балагана есть свои праздники. Вернее, он всего один, но длится целый месяц. Это месяц сентябрь. Почему сентябрь? Считается, что все дети вернулись в балаганы после летних каникул. Дети из нашего Балагана, конечно, никуда не уезжают, потому что их никто нигде не ждет, им некуда ехать. Но говорят, некоторых детей из некоторых балаганов отпускают на все лето, если у них находятся какие-нибудь тетушки и дядюшки, согласные заняться их летним отдыхом. А иные балаганы даже располагают летними дачами – сайылыками. Туда дети выезжают, чтобы купаться, загорать и отдыхать от городской жизни на лоне природы. Например, ББ вывозит своих воспитанников в собственный одноименный летний лагерь. Он очень большой и расположен в красивом месте на берегу теплого моря.

Короче, весь сентябрь в балаганах идут праздничные мероприятия, и в нашем тоже. Этот месяц так и называется на якутском языке – месяц балагана. Месяц возвращения в зимние дома, месяц радостных встреч и подготовки к долгим сильным холодам, к наступлению которых обитатели всех балаганов, конечно, относятся исключительно серьезно.

В этом году празднование священного месяца Балаган было омрачено исчезновением Лика-Аккуратика. Он пропал в начале сентября, почти за месяц до большого, самого главного Праздника, который приходится на 27, после которого оставшиеся до конца месяца три дня бывают только вручение подарков и подведение итогов. Потом начинаются будни, и долго-долго нет никаких праздников, пока не наступает Новый год, который, понятное дело, отмечают не только в балаганах, но и везде. Кстати, Новый Год наступает два раза – летом и зимой. Летний Новый год наступает 22 июня. Целых три дня полагается провести на природе, петь, танцевать, разговаривать, соревноваться, устраивать конные скачки и вообще всячески веселиться. А День Мам и День Пап, в Балагане, конечно, не отмечают, как и все остальные известные вам, обычным детям, праздники.

– Я приготовил песенку к 27 сентября, – заявил однажды утром Кусеныш, забираясь на колени к Эдьиэйке. – По радио услышал. Можно, спою?

Дети как раз собирались завтракать. Эдьиэйка кивнула, все приготовились слушать. Кусеныш прокашлялся и пропел тоненьким голоском:

Наступила тишина. Все дети сникли.

– Нет, не думаю, что эта песенка годится для праздника, – пробормотал Левушка, вставая из-за стола. – Спасибо, я уже позавтракал…

– Ты умеешь испортить настроение, – вздохнул Абаашикка, отворачиваясь от Кусеныша. Его кудрявая голова низко склонилась над столом. Маша, сердито стуча ложкой об тарелку, быстро доедала кашу, а Туораах, который после того памятного визита к Дьикти Хотун научившийся немного говорить, причем говорить не совсем невпопад, изрек:

– Можно потом.

Хотя что он имел в виду, опять никто не понял. То ли он хотел попросить Кусеныша спеть ему эту песню еще раз потом, или хотел сказать: «Мог бы и потом», а может, хотел намекнуть, что вообще, время петь эту песенку придет позже. А Эдьиэйка подумала, что он просто хочет съесть свою кашку позже, и возражать не стала.

Только Кусеныш непонимающе хлопал огромными глазами на маленьком, бледненьком и худеньком личике. Он на самом деле ничего не понимал. Он же хотел как лучше. Он даже выучил песенку. Его беспокоило, что никто не готовится к празднику как следует. Это непорядок! Нашелся Лик или нет, праздник должен состояться. Это правило.

На следующий день Абашикка пришел из школы с царапиной на скуле и синяком под левым глазом. На расспросы Эдьиэйки он ничего не отвечал, молчали Левушка и Маша, которые пришли вместе с ним. Драться обитателям Балагана не запрещалось. Но и не особенно поощрялось, конечно.

После обеда, собираясь на прогулку, Абаашикка попытался проскользнуть мимо Эдьиэйки незамеченным. Это ему не удалось. Он был остановлен ею и придирчиво осмотрен.

– Так, где твоя шапка? В кармане? – строго спросила Эдьиэйка, изучив его экипировку. Она внимательно следила за тем, чтобы дети одевались тепло. И правильно делала, потому что они всегда норовили выскочить на улицу то без шапки, то без рукавичек, а то и вовсе в тонких курточках. После этого они долго болеют, а это очень плохо для всех. Они не понимают, что могут заболеть, если оденутся не по погоде. Не то, чтобы дети такие глупые, просто они пока еще не умеют увязывать в голове одно с другим. Выяснить причину, предугадать следствие. Оценить, так сказать, всю композицию целиком. Проследить за ходом действия от начала и до конца. В конце сентябре гулять в Якутске без шапки, сами понимаете, холодновато. Варежки еще не выдали, но шапку носить полагалось обязательно.

– Где шапка, я спрашиваю? – повторила Эдьиэйка, продолжая держать Абашикку за рукав курточки.

– Вот она. – коротко ответил Абашикка, неохотно вытаскивая из кармана куртки желтую вязаную шапочку, которую ему выдали на прошлой неделе. С момента выдачи шапку полагалось носить.

– Надень сейчас же, – приказала Эдьиэйка. Она очень не любила, когда дети болели – может, потому, что ей на самом деле не нравилось превращаться в фармацевта.

Абашика что-то буркнул и поспешно, кое-как, нахлобучил шапку на голову.