Чтение онлайн

Последним, на самое сладкое Черемизов приберег приказ по бригаде, требующий сменить позицию сегодня ночью. Судя по завитушке подписи на бланке, старпом уже успел ознакомиться с этим приказом. Это как раз было его дежурство. Будить командира ради сомнительной радости прочесть несколько коротких строчек старший лейтенант Соколов не стал. И правильно сделал.

Перечитав радиограмму дважды, Виктор Котлов негромко выругался и, выскочив из радиорубки, поспешил к штурманскому столику. Да, все точно, указанный в приказе квадрат позиции находился северо-западнее Оркнейских островов, как раз у выхода из Скапа-Флоу.

Кроме того, в приказе рекомендовалось быть осмотрительными — в квадрате должны быть наши подводные лодки. Сколько и кто именно не уточнялось. Конспираторы фуевы!

— Прикинь курс, лейтенант Серебряков — ворчливо бросил командир.

— Четырнадцать часов хода в надводном положении.

— А если экономическим?

— Я рассчитывал на девять с половиной узлов. Это здесь у берега волнение слабое, стоит выйти из-под защиты острова и придется побултыхаться.

— На нет и суда нет — пробурчал Котлов.

Подводная лодка провела на позиции двое суток. Над Атлантикой бушевал шторм, и капитан-лейтенант специально держал свой корабль близ береговой линии острова Мейкленд. Здесь в тени скалистой громады острова волнение было терпимым. Здесь можно было крейсировать вдоль побережья в надводном или полупогруженном положении, не превращая стальные отсеки корабля в грохочущий, вибрирующий и вырывающийся из-под ног ад. Вражеских самолетов Котлов не боялся. В такую погоду только сумасшедший рискнет подняться в небо, и только очень везучий человек сможет это сделать.

Кроме того, восточное побережье Шетландских островов считалось прекрасным охотничьим местом. Возвращающиеся с патрулирования в высоких широтах корабли, по разумению командира «Красногвардейца», должны были стремиться проложить свой курс вдоль восточной линии береговой черты, дабы дать своим командам небольшой отдых от шторма. Раз уж распечатанный после выхода в море приказ предписывал не отвлекаться на безоружные транспорты и атаковать только боевые корабли и вспомогательные крейсера, то грех было не воспользоваться удачной нарезкой позиции.

Котлов не знал кому из товарищей не повезло получить квадраты западнее и севернее архипелага. Можно было предположить, что у Шетландских островов патрулируют «Декабристы», "Ленинцы" и «эски». А может быть из больших и средних лодок на этом участке только Д-3. Крупных морских лодок у нас мало, куда больше средних «Щук» с небольшой дальностью плавания.

Как бы то там ни было, но за двое суток патрулирования наблюдатели «Красногвардейца» заметили только один эсминец и крупное торговое судно, шедшие курсом на север. Дистанция и курс в обоих случаях не позволили выйти в атаку. Гоняться же на подводной лодке за эсминцем считается развлечением для полных, абсолютных, отчаянных безумцев.

Подлодка может только надеяться, что корабль пройдет на расстоянии в 10–15 кабельтовых от субмарины и подставится под удар. В противном случае пуск торпед приведет только к тому, что охотник и дичь поменяются местами. И как показывает опыт, у современных противолодочных кораблей неплохие шансы если не потопить, то серьезно повредить подлодку.

Поразмыслив, капитан-лейтенант решил не мешкать с исполнением приказа. Хронометр показывает 12–36. На поверхности волнение в 3–4 бала. Метеосводка обнадеживающая, шторм утихает, к ночи должно распогодится. Самое время совершить пробежку до новой позиции, пока облачность и снегопад закрыли небо для самолетов.

Лично решив проверить дизельный отсек и поинтересоваться у командира БЧ-5 состоянием моторной группы, командир направился в кормовые отсеки. Не успел он взяться за комингс люка дизельного отделения, как из центрального поста донесся громкий, радостный вопль штурмана:

— Вижу корабль!

— Боевая тревога! — вторил ему сонный вопль лейтенанта Донцова.

Командир торпедно-артиллерийской части только-только выполз из жилого закутка. Крик Серебрякова застал его по пути в гальюн, но среагировал лейтенант как надо. Сказались выучка и приобретенный за два боевых похода опыт.

— Мотористы, приготовиться к погружению — бросил Котлов и мелкой рысью метнулся на центральный пост. Быстрее, пока тесный коридор не наполнился спешащими по своим постам моряками.

Прильнув к окулярам, командир повернул зенитный перископ вокруг своей оси. Точно, со стороны кормы приближается крупный корабль. Судя по силуэту старый крейсер или эсминец. Подлодка медленно идет в полунадводном положении на электромоторах. Дистанция 20–25 кабельтовых, точнее пока не определить. Заметить на фоне берега низкую ныряющую между волн рубку подлодки немыслимо, но Котлов командует погружение на 10 метров.

— Носовой отсек к бою готов — докладывает лейтенант Донцов.

Торпедист успел оценить ситуацию и приготовился к атаке. Впрочем, скорее всего, свою роль сыграл старшина группы. Анашенков мужик серьезный, своих людей не распускает, держит в ежовых рукавицах. Торпедисты в тихую скулят, жалуются на старшину, но зато дело знают. В торпедных отсеках всегда порядок, аппараты исправны, баллоны с жатым воздухом проверены и заправлены, торпеды надежно принайтованы и смазаны тавотом. Еще не было такого случая чтоб, при выстреле торпеда заклинила, или аппарат беспузырьковой стрельбы отказал.

Зато с командиром группы комендоров лейтенанту Донцову не повезло. Владик Сомов хоть и прослужил на флоте 15 лет, но в чинах дальше старшины не поднимался. Всему виной были его безалаберность и любовь к спиртному. За это неоднократно и горел. Владика спасали только его беззаветная верность флоту, легкий характер и наивная полудетская улыбка, которую он нацеплял, как только вляпывался в очередную историю. Замполит как-то в сердцах обозвал Сомова Швейком. Так это прозвище к комендору и прикрепилось, после того как Махнов объяснил людям, кого он имел в виду, да еще притащил на подлодку книгу Ярослава Гашека.