Чтение онлайн

Обычно подниматься на холм нелегко: трава цепляется за лодыжки, камешки выскальзывают из-под ботинок, корни и лозы ждут в траве, чтобы подловить… И ничего с этим не поделаешь.

Сейчас все было по-другому, будто холм приветствовал каждый шаг.

Что, учитывая обстоятельства, представлялось вполне возможным.

Вершина холма изменилась со времени последнего посещения. Четыре древних каменных столба были на месте, но либо они передвинулись, либо Йену только казалось, что они стоят на одной линии.

Теперь они дугой огибали огромный, раскидистый дуб, который Йен видел раньше, но только во сне.

Во сне…

Он бросил рюкзак на мягкую траву и подошел к старому, ветвистому дереву, почти ожидая, что оно исчезнет при прикосновении. Но грубая кора оказалась твердой и вполне реальной, а золотистые листья на нижней ветви – прохладными и гладкими.

– Боинн? – позвал он.

Ответа не было. Только ветер шуршал листьями над головой.

Йен улыбнулся. Это его дерево. Он сам посадил желудь и полил собственной мочой несколько месяцев назад,

Его окатила ледяная волна страха. Дереву требуется не одна дюжина лет, чтобы так вырасти. Неужели в Тир-На-Ног прошло столько времени, что желудь превратился в дуб?

Это же значит, что Марта и Ивар дель Хивал, да и все люди этой земли, кого он знал, либо умерли, либо состарились. Фрейя-то все та же – что хорошо – и Харбард тоже – что не столь прекрасно – но…

Вот дерьмо. Теперь он знает, как чувствовал себя Рип ван Винкль. Или Питер Пэн.

Йен задел что-то носком башмака. Он посмотрел вниз и опустился на одно колено.

Из мягкой земли торчал кусок коричневого пластика, похожий на тюбик из-под арахисового масла, вроде того, что лежал у него в рюкзаке. Юноша нагнулся и с легкостью вытащил его из земли. Это был действительно тюбик из-под арахисового масла. Можно даже прочесть черные буквы на темно-коричневом пластике.

В прошлый раз они закопали мусор, но хотя пластик не разлагается, после долгих лет под землей он все равно потерял бы вид.

Йен внезапно понял, что затаил дыхание, и теперь выдохнул с облегчением. Все хорошо – вовсе здесь не прошло много лет. Марта не прапрабабушка, а он все еще Йен Сильверстейн, а не Рип ван Винкль и не Питер Пэн.

Пока он поднимался на холм, солнце село. Самое время устраиваться на ночь.

Йен давно решил, что вселенная – на редкость нелогичная штука.

Бывает, все оборачивается против тебя. Йен выбрал холм Боинн именно потому, что был уверен, что здесь-то будет спать хорошо, а теперь и глаз не мог сомкнуть.

А ведь все было за то, чтобы отрубиться немедленно. Холм Боинн был спокойным и дружелюбным. Насекомые шуршали и жужжали, не было мертвой тишины, от которой бы волосы вставали дыбом.

Одеяла были теплыми, но не жаркими, а лучше всего спится, когда вокруг холодно, а тебе самому тепло. Йен нарезал травы и подложил под коврик, который и сам по себе служил достаточной защитой от подползающей сырости и не давал теплу улетучиваться из организма.

Даже земля была не слишком твердой – как хороший ортопедический матрас. Он славно поел – Карин Торсен положила ему в рюкзак немало сушено-мороженой еды, и если добавить немного горячей воды, то получалось великолепное тушеное мясо со специями, которое и дома-то приятно съесть, не то что здесь.

«Покоритель великанов» лежал под рукой, а широкий ствол старого (юного) дерева защищал Йена от порывов холодного ветра. Одежда, в которой он шел, сушилась и проветривалась на ветках дуба.

Ночной ветер нес теплый запах деревьев, смешанный с мятным ароматом вечнозеленых растений.

И он устал. Не от дороги через Скрытые Пути – хотя и она отнимала какие-то силы. Но лес и дорога в гору страшно утомили его, как обычно утомляет дневной переход.

Бессонницу Йен всегда воспринимал как непозволительную роскошь. Как несварение желудка. Когда каждая минута уходит на учебу, тренировки или работу, некогда проводить время за столом, и уж тем более бессмысленно ворочаться полночи без сна.

В аптечке лежал полный набор лекарств – док Шерв не испытывал моральных трудностей, выписывая рецепты для аптечек. И скажем, если тебе нужны димерол и вистарил, то именно их ты и получишь, а если требуется объяснить, в чем разница между болеутоляющим и снотворным, док не затруднится объяснить в мельчайших подробностях короткими простыми словами.

Так что можно проглотить валиум.

Ага. И залить его апельсиново-шоколадным ликером. А потом не ходить в Фалиас, чтобы отозвать погоню за кровью Торсенов, а вместо этого обустроиться, жениться, скажем, на Марте… и к тому времени, когда она умрет, он будет напиваться каждый день и колотить ребятишек.

Всегда можно пойти по пути отца.

Наверное, я просто глуп, подумал Йен, переворачиваясь на спину и закладывая руки за голову. Нельзя быть таким твердолобым.

– Ага, – рассмеялся он вслух. – Непременно.

Нет уж, ему на роду написано быть твердолобым. Если он не может заснуть без таблеточки, то пошел такой сон в задницу, не будет Йен спать. Ноющие ноги протащат его через еще один день пути, а потом…

На этот раз все будет лучше.

Йен лежал на старой скрипучей кровати, положив руки под голову. Отец и его Новая Подружка должны вот-вот вернуться домой с вечеринки. НП выпьет таблетки и ляжет спать – она глотала транквилизаторы, как Йен конфетки «тик-так», – но отец сначала отправится к бару за ночной дозой.

На этот раз он улыбнется.

У Йена для него сюрприз. Однако нет в мире совершенства: Йен полагал, что заслужил по биологии «отлично», но мистер Фаско не разделял его точку зрения. Мало работал в классе, сказал мистер Фаско, да еще пропуски – тренировки по фехтованию не пересекались с уроками, но Йену надо было дополнительно готовиться к важному соревнованию – и несколько опозданий. Биология по вторникам и четвергам шла сразу за физкультурой, а в спортзале у Йена всегда находились важные дела, шла ли речь о том, чтобы стащить с Бобби Ададжана шорты во время футбольного матча, или о том, чтобы с горячим энтузиазмом и полным отсутствием навыка прыгать по баскетбольной площадке в ту четверть, когда учитель физкультуры считал нужным заниматься с учениками баскетболом. Если Йен проявлял достаточно энтузиазма и занимался хоть сколько-то сносно, мистер Дэниэлс брался за рапиры, чтобы дать мальчику коротенький урок, пока остальные доигрывали партию. В молодости мистер Дэниэлс едва не попал в олимпийскую сборную, и Йен пытался перенять его обманчиво-оборонительный стиль. Он занимался до последнего, потом быстро бежал в душ и иногда опаздывал на следующий урок, но это же пустяк!.. По крайней мере ничего страшного. Все равно мистер Фаско первые десять минут занятия любезничает со старшеклассницами.