Чтение онлайн

Наша замечательная экскурсия по острову закончилась через полчаса. Мы прошли по всему берегу, и ни разу не захотелось остановиться или куда-нибудь заглянуть. Миновали гастроном на одной со «Снежным спуском» улице, рядом с которым стояли два новеньких блестящих пикапа с включенными двигателями. В охлаждаемых салонах за поднятыми стеклами сидели малыши, а их мамаши, тридцатилетние подобия толстухи из бара, стояли возле машин и чесали языками. Я поздоровался, женщины едва взглянули в нашу сторону и вернулись к прерванному разговору.

Кроме нас, на улице никого не было. То и дело мимо прокатывался вместительный блестящий пикап, в котором сидели люди, похожие на остальных жителей острова. Я, конечно, не претендую на исключительность своих выводов, но мне показалось, генофонд на Французском Бухле сильно истощился. Никто не сидел на веранде возле дома, потому что здесь вообще не строили веранд. Дома были законопачены, шторы задернуты, отовсюду гудели компрессоры кондиционеров. Злые трусливые собаки при виде нас подбегали к тротуару и заливались лаем. Здешние псы тоже были все как один: черные короткошерстные багамские полукровки, которых здесь называют лизоблюдами. На дворах виднелись спутниковые тарелочки и куча всякого ржавого гнилья. Блаунстон не производил впечатления тропического рая — скорее казался неизвестно как заброшенным сюда обломком Аппалачей.

Наше внимание привлекла мемориальная доска в конце улицы, возведенная здесь по инициативе Багамского национального траста. Никсон зачитал надпись:

— «Этот остров, первоначально называвшийся островом Святой Марии, был заселен в 1750 году колонистами из Северной и Южной Каролины, до конца преданными Британской империи. Преследовавшие жителей неудачи вынудили их сооружать обманные маяки, завлекавшие проплывающие мимо суда на опасные отмели, коими изобилуют здешние воды. Терпящие бедствие корабли становились легкими объектами для грабежа. Излюбленной добычей стали французские транспортники, в больших количествах перевозившие вина и бренди, которые можно было продать с большой выгодой для себя. Со временем остров получил название Французское Бухло, которое с той поры прижилось и пользуется повсеместной популярностью».

Никсон закончил, мы развернулись и пошли назад, к «Снежному спуску». Посетители разошлись: рыбаки и туристы с парусника отправились искать более благодатных берегов; здесь осталась лишь компания перед телевизором у барной стойки. На этот раз показывали «мыльную оперу» шестидесятых годов.

Мы сели за столик у окна. Когда началась реклама, толстуха принесла нам меню и стояла над душой, пока мы знакомились с ассортиментом заведения. Цены здесь были взвинчены непомерно, но я все равно разрешил Никсону заказать все, что душе угодно, поскольку за трапезу уже заплачено.

— Будете тут есть? — неприязненно спросила толстуха, словно именно этого она и опасалась.

— Да, пожалуй, — ответил я. — Хотим проникнуться здешней атмосферой.

Еда оказалась на удивление приличной. Мы с Дрыщом полакомились моллюсками, обжаренными в большом количестве перца, с рисом и горошком на гарнир. Никсон заказал курицу гриль и картофель фри.

Мы ели, я посматривал из окна и вдруг обратил внимание на человека, который катил к докам полную тележку припасов: питьевая вода в бутылях на пять галлонов, банки и жестянки со съестным, краюхи хлеба. Незнакомец подошел к небольшой рыбацкой шхуне, нашпигованной всякой техникой, с новенькими дизельными двигателями и надписью на борту: «Паскуда». Надо сказать, человек, привлекший мое внимание, был крупный и крепко сбитый. Пока он выгружал запасы, я его хорошенько рассмотрел. Чуток узковатые обрезные штаны натягивались до предела под оковалками могучих мышц. Мощный торс был настолько перегруженным мускулатурой, что руки не касались бедер, а торчали под углом и оттого казались несоразмерно короткими.

Здоровяк спрыгнул с лодки, перебросил на борт шланг топливного насоса и сунул его в бак. Включил насос и, пока закачивалось топливо, заглянул в ресторан, где мы сидели. В ушах у него были бриллиантовые гвоздики, вокруг шеи — татуировка по кельтским мотивам.

— Эй! — рявкнул он. Толстуха отвела взгляд от телевизора. — Запиши на меня семьдесят пять.

Бабища кивнула, здоровяк вышел и направился к своему судну. И тут только меня осенило: да это ж Чип Уиллис! Вернее, самозваный Чип Уиллис, который подобрал меня у Бейпойнта. Дурацкие белобрысые локоны исчезли, он был темноволос и коротко острижен, но все равно это был тот самый человек. Та же походка, голос, серьги, татуировка.

— Я щас, — бросил я своим спутникам и ринулся к двери.

Толстуха зычно гаркнула мне вслед:

— Эй, мистер. С вас восемь долларов.

Я повернул, метнулся к бару.

— Наели-то на шестьдесят, — пояснила она.

Я вернул восемь зеленых, которые она выдала мне в качестве сдачи, и кинул взгляд в окно. Лже-Чип Уиллис завел мотор и уже отвязывал канаты.

— Вы его знаете?

— Угу, — пропыхтела толстуха.

— Имя-то у него есть?

Тут какой-то здоровяк у барной стойки отвел взгляд от голубого экрана и, уставившись на меня, спросил:

— А что, дело какое?

— Лодка мне его понравилась. Хочу сделать парню выгодное предложение.

Человек взглянул на толстуху и снова обратился ко мне:

— Этот Дуэйн Кроу. Только не он хозяин, это дядькина лодка.

— А Дуэйн здесь живет, на Французском Бухле?

Парочка молча уставилась на меня. Больше я ничего от них не добился.

Я поманил к себе Никсона с Дрыщом и, пока мы шли к докам, вкратце обрисовал ситуацию. Рыболовная шхуна уже отчаливала, когда мы оказались на борту «Лоботряса». Когда мы достигли фарватера, разрыв был в сто ярдов, да еще предстояло пройти где-то с полмили до открытого моря. Я держал штурвал и временами смотрел на «Паскуду» в бинокль: бот, вскидывая носом, стремительно набрал скорость и, выровнявшись, заскользил по воде. Я вдавил дроссель, и мы стали его нагонять.

До выхода из фарватера оставалось три буя, «Паскуда» резко подала влево и понеслась по мелководью через банки, напрямик устремившись на глубину. Выйдя из фарватера, я бросился вдогонку по ее следу.

«Лоботряс» мчался вперед, и вдруг мы со всего разгона вскочили на твердый грунт, сильно сев на мель. Никсон саданулся о переборку, Дрыщ, падая, уцепился за пиллерс, [11] да так и выдернул его с мясом. Я как мог держал штурвал; на камбузе полетели горшки, тарелки и всякая утварь. Мотор заглох. Рыбацкий бот на полном ходу скрылся из виду.

Вот, значит, как, Дуэйн Кроу. Интересно знать, какими судьбами его сюда занесло.

К счастью, начался прилив. Теперь все решало время: пара часов ожидания, поднимется вода, и можно будет кое-как выбраться в фарватер. На обратном пути мы пристали в Северной Эльютере и высадили Никсона, который побежал помогать тетушке, сами же устремились на Харбор-Айленд.

Мы уже входили в гавань у «Валентина», когда по радио трижды прозвучал тревожный сигнал. Я прибавил громкость, и диктор из Национального центра по прогнозированию ураганов передал текущие координаты тропического циклона, окрещенного Куртом. Стихия прошла в ста милях восточнее острова Гранд-Тюрк и стремительно приближалась к южным Багамам.