Чтение онлайн

На текущий момент, не зная положения дел на рынке недвижимости, я питал надежды, что денег с продажи усадьбы хватит на покупку приличного суденышка и можно будет начать все заново. Если повезет, может, даже подыщу траулер под стать «Лоботрясу» — вероятность нулевая, но помечтать не вредно. Встану на якорь в какой-нибудь гавани Менорки, буду жить в своем собственном плавучем доме.

Перед самым моим уходом зазвонил телефон. Я поднял трубку.

— «Ла-Донна фрахт».

— Зак? Ты ли это?!

Знакомый голос: Джо Хардвик.

— Собственной персоной, — ответил я. — Только что тебя вспоминал.

— Вот как? Наверняка одни сальности на уме.

Я так и прыснул со смеху: Джо было порядком за семьдесят. Нет, она, конечно, очень даже неплохо сохранилась для своих лет, но, знаете ли…

— Как ты того заслуживаешь, — ответил я.

— Ах, пакостник. Стыдитесь, молодой человек.

Старушка заслуживает всяческих похвал. Зажигательная дама!

— У меня для тебя хорошие новости, — перешла к делу Джо. — Прямо сейчас на руках одно выгодное предложение, а к вечеру еще два клиента подтянутся.

— Ладится, я смотрю, работенка.

— С таким уникальным товаром можно было бы ожидать и большей активности, — ответила Джо. — Думаю, тебе полезно будет узнать, что я определила рамки отбора потенциальных покупателей. Тут приоритеты не в деньгах — толстосумов у нас полно; главное, чтобы человек умел правильно распорядиться землей, был истинным хозяином. Нуворишей я сюда и близко не подпущу: явится и выстроит монструозный домище, чтобы все от удивления попадали. Нет, такой номер не пройдет.

— Спасибо. Если бы ты знала, как много это для меня значит, — сказал я. — А деньги — дело десятое.

Потом Джо сказала, сколько готов заплатить первый клиент. Сумма превышала самые смелые ожидания. Эдак я и пару ботов куплю, да еще шикануть останется.

— Столько готовы отвалить?

— Это не плантация, а дар Божий, Зак. Таких усадеб по пальцам пересчитать. Редчайший экспонат. Увидишь, они еще и цену друг у друга начнут перебивать. Кто-то, может, ради спортивного интереса, но в основном — земля того стоит. В наших краях ничего такого и в помине нет.

Да, я обладал бесценной собственностью, которую добровольно отдавал в чужие руки. Только решение принято, ломка пройдена: не время цепляться за старое, пора строить новую жизнь.

— Могу заскочить вечерком, завезти список покупателей. Ты как? — спросила Джо.

Я отказался. Пока не к спеху — заскочил-то на пару минут, надо бежать. Вернусь с Багам, непременно позвоню.

Мы распрощались, я достал из кармана визитку Чипа Виллиса и набрал номер заведения «Киски-Ириски». Включился автоответчик, и я узнал, что клуб открывается в семь вечера, членский взнос составляет десять долларов, до десяти вечера клиент получает два пива по цене одного плюс двадцать обнаженных дам на любой вкус. Оставить сообщение мне не предложили.

Я поднялся по тропинке к дому и зашел в крытый жестью сарай, который одновременно служил гаражом и вместилищем всякой всячины. Здесь в основном хранился садовый инвентарь для питомника — мотыги, лопаты, секаторы и ручные буры. Тут же стояла газонокосилка. Оборудование было простеньким и старым, доставшимся мне от деда — сам я не слишком вкладывался в это дело.

Укрытый брезентом, здесь стоял джип «вагонер». Я сдернул покров и отступил в сторону, наблюдая, как разбегаются потревоженные мною тараканы и пауки. Машине было уже двадцать два года. Помню, купил ее на свой первый заработок, призовую премию в «Дельфинах». Автомобиль пережил эти годы куда лучше своего владельца. В замке зажигания торчал ключ. Перед тем как меня забрали в Бейпойнт, я убедил Дрыща хотя бы изредка преодолевать свою неприязнь к железным коням и заводить авто, чтобы подзаряжался аккумулятор. Я скользнул за руль, качнул пару раз педаль газа и повернул ключ. Мотор проплевался, кашлянул и довольно заурчал.

Оставалась одна помеха — ровнехонько за джипом кто-то уложил два полных поддона с удобрениями, перекрыв таким образом выход. Навскидку мешков пятьдесят, по семьдесят пять фунтов каждый. Похоже, недавняя доставка. Что там Дрыщ удумал? Он же знал, что усадьба продается. Незачем вбухивать деньги в то, что скоро перестанет тебе принадлежать. Пусть новые хозяева пекутся, чем сад подкармливать.

Я заглушил мотор и прикинул в уме масштабы непредвиденных трудностей: сколько понадобится времени, чтобы все это раскидать. Минут тридцать как минимум. Поднимать и перетаскивать, поднимать и перетаскивать. Тут запросто животик надорвешь. Впрочем, выбирать не приходилось: не избавишься от мешков — не уедешь.

Когда-то давно, еще мальчишкой, я помогал деду по хозяйству. Бывало, возьмешь по мешку в каждую руку — и вперед. Что ж, я и теперь попытался. Есть еще порох в пороховницах, но завтра наверняка буду проклинать все и вся. Я оттаскивал мешки к стене и складывал их в ряд. Плечи жгло от натуги — ничего, попотеть не вредно. Очень скоро рубашка была мокрой насквозь. Я уже освободил первый поддон и принялся за второй, как вдруг меня кто-то окликнул:

— Частин…

Я обернулся на голос. В дверном проеме стояли трое: в ярком свете дня были видны только силуэты, лиц не разглядишь. Я успел заметить, как один из них чем-то замахнулся — вроде бы лопатой. Железо с противным хрустом обрушилось мне на голову, и наступил мрак.

В отключке мне бывать приходилось — пропустишь хороший удар на поле, во время игры, и капец. Когда я приходил в себя, около меня обязательно кто-нибудь суетился с водой и полотенцами — тренер или командный врач, и неизменно с теплым словцом. Под гром аплодисментов я ковылял на скамью запасных игроков, и товарищи по команде дружески хлопали меня по заднице. Не сказать, чтобы мне уж очень нравились эти хлопки, но все одно чувствовал я себя не в пример лучше, чем теперь.

Едва очухавшись, я услышал разговор. Чужаки общались по-испански, и я ничего не понял. Я лежал лицом вниз на цементном полу со связанными за спиной руками — похоже, меня опутали изоляционной лентой. Ноги были плотно смотаны в лодыжках и коленях. Глаза мне тоже залепили. Я сильно прикусил язык, и рана кровоточила, да еще камни какие-то были во рту. Я сплюнул, и тут до меня дошло, что это не камни, а выбитые зубы. Справа все лицо пульсировало от боли. Я пошевелил челюстью, и та отозвалась резкой болью. Что ж, зато выяснил, что, кроме выбитых коренных зубов, все цело. Эх, мне бы боксерский загубник.