Шрифт:
Лера шумно выдохнула и медленно спустилась с крыльца ломбарда. До закрытия банка оставалось полтора часа, нужно было спешить, но она еле передвигала слабые, непослушные ноги к остановке.
Игорь позвонил, когда она уже втискивалась в переполненный трамвай. Голос, как всегда, звучал громко и уверенно:
– Ты как себя чувствуешь? Зря ты сразу после похорон на работу вышла. Жаль, конечно, что я с твоей бабушкой так и не познакомился, но ты держись там. Ты не дома что ли?
– Я после работы в магазин решила съездить. К лету что-нибудь присмотреть, отвлечься, – Лера старалась говорить спокойно.
– Покажешь потом, что купила. Всё, пока.
– Пока, – Лера поспешила занять освободившееся место и сжалась в комок.
Решение снять с бабушки кольца, когда все вышли из комнаты, перед самым закрытием гроба пришло спонтанно. Она откинула белый полог, быстро сдёрнула с холодных рук тяжёлое литое золото, покрытое крупными камнями, и опустила в карман.
Она любила свою бабушку по папиной линии. Ребёнком приезжавла к ней на лето, а став взрослой, часто звонила и подолгу рассказывала новости из своей жизни. Бабушка была её другом, её защитницей, её опорой, она никогда её не обидела и не обманула. Но мысль о долгах совсем извела Леру.
Преданно любившая своё дело, работавшая много лет без отпуска, она резко сломалась, выгорела и не сдала крупный проект вовремя. Леру не только лишили премии, но и оштрафовали за потерю клиента. Потерявшей доверие, ей давали только мелкие заказы, и она едва выживала на оклад и скромные проценты. Долги по ипотеке росли.
Просить помощи у родителей Лера не привыкла и боялась расстроить. В их глазах она была успешным дизайнером, добилась всего сама и держала высокую планку личного успеха. Ею гордились, её ставили в пример. Она не могла оказаться неудачницей с долгами.
Рассказывать Игорю, которого вся родня держала за её будущего мужа, было стыдно. Для неё, в неполные тридцать три года, такие спокойные и надёжные мужчины – находка, которую берегут и охраняют.
«Что сделано, то сделано. Назад не вернёшь. Помутнение какое-то. Да и такие деньги зря пропадали. Нужны они ей там, эти кольца», – Лера, как могла оправдывала себя.
В деревне, на похоронах, она уже через минуту спохватилась, одумалась, хотела вернуть золото бабушке, но гроб выносили из дома и она, схватив первый попавшийся венок, побрела за родственниками. Вернувшись в город, Лера поспешила сдать кольца в ломбард, закрыть просрочку и забыть о происшедшем.
«Всё, всё, ничего не было. Забудь. Забудь, это было не со мной. Это я где-то прочитала или выдумала», – сжав ручки сумочки, убеждала она себя.
«Выходить мне не пора?» – Лера подняла голову и замерла.
Все пассажиры плотно набитого трамвая не мигая смотрели на неё. Прямо, сбоку, через руку на поручне, повернув голову через плечо – отовсюду на неё отсвечивали белки глаз. В полной тишине Лера переводила взгляд от одного застывшего лица к другому.
«Они всё знают. Они догадались и знают всё! Да откуда? Успокойся, дура! Возьми себя в руки, давай уже», –Лера зажмурилась, глубоко вздохнула и, замирая, открыла глаза. Под стук колёс и гул голосов, погрузившись в телефоны, уставшие горожане ехали домой. К горлу подкатило удушье и Лера, расталкивая пассажиров, ринулась к выходу.
Конец ознакомительного фрагмента.