Шрифт:
Камень
Вовка нагнулся и набрал полную пригоршню мелких камешков.
— Вот тебе! Вот тебе!
— Серёжку бьют! Спасай Серёжку! — закричал Петя и бросил в Вовку старой рукавицей, подобранной около забора. Рукавица была мокрая и очень грязная.
Серёжа захохотал, вскочил на мусорный ящик и показал Вовке язык:
— Так тебе и надо, жирафа длинная!
„Жирафой“ дразнили Вовку девчонки в школе. Но чтобы Сергей, его лучший друг… у Вовки потемнело в глазах.
Он поднял с земли большой камень, обломок кирпича, и изо всей силы бросил в кривляющегося на ящике Серёжку. Тот ловко присел, камень просвистел над его головой и упал на соседнем дворе. За забором раздалось коротенькое „ай!“, потом послышался детский плач и крик: „Мама!“
Сергей заглянул через забор и спрыгнул с ящика.
— Голову девчонке прошиб. К матери побежала. Тикай, ребята!
Сергей и Петя убежали.
Первым движением Вовки было удирать. Он даже сделал несколько шагов к дому, но остановился.
„Прошиб голову девчонке…“ Да, камень был тяжёлый и острый.
Вовка прислушался. За забором стало очень тихо. Он влез на ящик и посмотрел на соседний двор.
Кучка жёлтого песка с натыканными в неё веточками, брошенный совок и ведёрко… В стороне, на скамейке около двухэтажного дома, сидела маленькая девочка, обхватив руками голову.
На белой шапочке — большое тёмное пятно.
Одним прыжком Вовка перемахнул через забор.
— А ну покажи, что у тебя с головой!
Она посмотрела на него снизу вверх заплаканными глазами, отняла руки от головы и испуганно всхлипнула, увидав кровь на своих ладонях.
Вовка осторожно приподнял шапку. На затылке была большая шишка, светлые волосёнки слиплись от крови.
У Вовки задрожали руки.
— Вот что, малыш, — начал он, стараясь овладеть собой, — как тебя зовут?
— Наташа, — пропищала девочка.
— Вот что, Наташа: я тебя к твоей маме отведу. Она тебе головку обмоет и завяжет.
— Мама вернётся только в пять часов, и папа тоже, — жалобно проговорила Наташа, — а бабушка ушла в магазин. Я побежала домой, а потом вспомнила, что у нас никого дома нету… и уже больше не побежала…
Вовка огляделся кругом. Во дворе никого не было видно.
— Знаешь что? — сказал он. — Моей мамы тоже нет дома. Пойдём с тобой прямо в поликлинику. Это очень близко. Там тебе и промоют и завяжут… Платок у тебя есть?
Он вынул было свой, но сейчас же сунул его обратно.
Наташа протянула ему платок. Вовка вытер ей лицо и руки.
— Ну, пошли…
Наташа доверчиво вложила свою ручонку в его руку.
— Может быть, тебе трудно идти? Понести тебя? Тебя не тошнит? Голова не кружится?
Вовка вспомнил, что так спрашивала мама, когда он упал с сарая и ушиб себе голову.
— Не тошнит. Я пойду сама.
В поликлинике длинная очередь стояла перед окошком. Наташа оробела и сжала Вовкину руку.
— Здесь записываются на приём к хирургу? — спросил Вовка.
— Здесь. Стань, мальчик, в очередь.
— Я попрошу записать ребёнка вне очереди. Несчастный случай. У девочки пробита голова.
Стоявшие в очереди посмотрели на них, посторонились; сестра сунула Вовке талон.
Они прошли по белому коридору и остановились около хирургического кабинета.
— Товарищи, эту девочку вне очереди на перевязку, — сказал Вовка сидевшим около двери.
— Следующий! — сказала сестра.
Вовка подтолкнул Наташу, они вошли.
У раковины стояла высокая тётя в белом халате и мыла руки.
— Что у тебя, мальчик? — спросила она.
— Хирургический случай, — сказал Вовка. — Девочке камень попал в голову. Очень много крови. Дома у неё никого нет, я привёл прямо к вам.
Сестра посадила Наташу на стул, ловко подстригла волосы.
Высокая тётя вытерла руки и стала трогать пальцами около ушибленного места:
— Здесь больно? А здесь больно? А так?
Наташа молчала.
— И здесь, девочка, не больно?
То же молчание. Вовка увидел, что углы губ у Наташи дрожат и опускаются всё ниже и ниже.
— Ей больно, — сказал он, — только она терпит. Ведь тебе больно, Наташа?
— Оч-чень больно, — прошептала девочка сквозь стиснутые зубы.
— Ах ты, героиня какая! — улыбнулась докторша. — Ты говори, если больно, я же мучить тебя не хочу.
Сестра забинтовала легко и плотно, получилось как белая шапочка или шлем.
— Рвоты не было? Голова не кружилась? — спрашивала докторша.
— Нет, — ответил Вовка солидно, — её не тошнило, сотрясения мозга нет.
Докторша опять улыбнулась и стала что-то быстро писать у себя в большой разлинованной тетради.
— Сестрёнка твоя? — спросила она.
— Соседка. У неё дома никого не было, я и привёл.
— Мама придёт в пять часов, — прошептала Наташа чуть слышно, — а бабушка ушла в магазин.