Бабочка огня
Шрифт:
– Спасибо!
Шла я довольно скоро, хотя меня так и подмывало перейти на рысь. Конечно, дело было в моем беспокойстве об оставшихся детях, но к этому примешивалось еще и огромное желание успеть поговорить с Василисой и при этом не вызвать подозрений у охранника.
Миновав шлагбаум, до дороги я шла в том же ритме, а как только повернула, прибавила скорости. А ведь я даже не знала, в каком доме она живет, поэтому надеялась, что встречу кого-нибудь из местных жителей и не потеряю драгоценных минут.
Но, как назло, навстречу никто не шел. Я вошла в поселок и стала крутить головой, поглядывая на окна поверх заборов. Даже захотелось крикнуть: «Люди, ау!»
Я пошла дальше в надежде, что кто-нибудь обратит на меня внимание. В итоге так и вышло. Из-за невысокого забора высунулась лохматая собачья морда и, заметив меня, громко залаяла. Я остановилась. На собачий лай из дверей покосившегося дома высунулся дедок:
– Чего всполошился, старый хрен? – Закашлялся он.
– Извините, не подскажете, где Василиса живет? – Стараясь перекричать беснующегося пса, спросила я.
– А вон в том доме! – Махнул рукой дедок и, пнув попавшее под ноги ведро, скрылся за дверью.
Я посмотрела в направлении указующего перста и понеслась к деревянному дому с резными, выкрашенными белой краской наличниками.
Постучав в дверь, наконец выдохнула, хоть и плохо представляла, с чего начну разговор. Да, собственно, с банок и начну, решила я, тряхнув пакетом. Конспирация – наше все!
Дверь открылась, явив передо мной ту самую торговку. Вероятно, она не узнала меня, а потому вздернула на нос висящие на шнурке очки и воскликнула:
– Вот те на!
– Здравствуйте, Василиса... э... – Я замешкалась.
– Семеновна я. Проходи! Вот кого не ждали! – Женщина посторонилась, пропуская меня внутрь. – Каким тебя ветром занесло, девонька?
– Я вам деньги принесла, – полезла я в карман. – В прошлый раз вы ошиблись.
Я намеренно ничего не сказала про записку, ожидая узнать правду от самой женщины. То ли боялась, то ли не доверяла собственным чувствам, сложно сказать. Бабулечка мне нравилась, и даже ее внимательный с прищуром взгляд, скользящий по моему лицу, не портил впечатления.
– Вот, пожалуйста! – Протянула я деньги, но она отступила и покачала головой.
– Нет, милая, ты что-то путаешь...
– Послушайте, Василиса Семеновна, у меня есть всего лишь несколько минут, – я положила деньги на полку в коридоре. – Вы мне записку передали, в ней номер телефона. Я вас спросить хотела... об этом человеке, потому что не понимаю, почему...
– Об Илюшке, что ли? – расцвела бабулька.
– О нем...
– Так что тут не понять, милая? Влюбился он в тебя по самые по... В общем, понравилась ты ему так, что ни в сказке сказать, ни картину маслом написать!
– Что? – Обомлела я. – Влюбился?..
– Да! – Всплеснула руками женщина. – Глаза горят у мужика! Ух!
Не знаю, чего я ожидала, но только не этого признания.
– Ты, милая, позвони ему! Поговори, – увещевала меня бабулька. – Может, сладится у вас, а? Ты вон какая красавица, так ведь и он хорош! Ну ведь хорош? А мастер какой! На все руки! Сарай мне до ума довел и за бесплатно! Эх, где мои семнадцать лет! Я бы такого-то не пропустила!
– Вы знаете, мне пора... – Я развернулась, загремела банками.
– Как пора, почему пора? Давай я тебя чаем напою, посидим, побалакаем! О себе расскажешь!
– Нет, мне на работу надо...
– Ну да, ты ж в том доме работаешь. Няней, вроде?
– Няней... – Кивнула я, а потом спохватилась: – Можно у вас молока попросить козьего? Только я вам потом заплачу. Я что-то совсем запуталась...
– Конечно, сейчас принесу!
Бабулька резво кинулась в дом, а я осталась стоять в коридоре. Меня потряхивало, голова кружилась и вообще, состояние мое было сложно описать. Как картину маслом...
Василиса Семеновна принесла банку молока и вручила ее мне со словами:
– Ничего ты мне больше не должна! Таких-то честных девиц днем с огнем поискать! Я Илюшке передам, что ты заходила! Уж поди, зайдет ко мне вечером. А ты ему позвони!
– А вы можете ему позвонить? – осторожно спросила я.
– Не, зачем, если он сам зайдет? У меня и номера его нет. Он написал на листочке, я передала. Как же не помочь-то в таком деле? Вдруг сложится у вас, а? Тебя звать-то как?
– Рита.
– Маргарита, значит? Ой, да вы же прямо созданы друг для друга! Как Мастер и Маргарита! Вот ведь, прям судьба!
Я вышла от Василисы Семеновны с ощущением полного ералаша в голове. Было и смешно, и грустно... ну, какая в самом деле судьба? Какая любовь? Господи, что вообще происходит?!
Я опомнилась, когда поняла, что смеюсь, и это поразило меня даже больше, чем признание Василисы Семеновны. Как же мало и... много надо человеку для счастья...
Но чем ближе я подходила к дому Кречетова, тем отчетливее ощущала подбирающуюся тревогу. У шлагбаума мне показалось, что я переступила невидимую черту. Сделай я шаг назад, и что-то обязательно поменяется в моей жизни. Надо же... влюбился... Просто какой-то сон наяву!
Как бы я ни пыталась отмахнуться от слов старой женщины, уговаривая себя, что это не может быть правдой, внутри меня словно звенел колокольчик, и под этот звон я грела молоко, просеивала муку и замешивала тесто...
Глава 44
Рита
Женщины – удивительные создания, потому что для них мечты, чувства и эмоции играют решающую роль. Но как часто я видела, куда приводят эти мечты. Моя мать – пример того, как можно пустить свою жизнь под откос, поддавшись очередному желанию. И сразу мозги куда-то съезжают, и стыд улетучивается, и совесть замолкает. Наверное, я не права и не имею права осуждать ее, ведь если бы не она, то мы бы с сестрой даже не появились на свет. Однако плата за возможность жить оказалась слишком велика. Танюшка едва не погибла по вине нашей матери, а такие вещи сложно понять и простить.