Бабник
Шрифт:
– Нет!
– Там длинный список был, поэтому я действительно сказал нет и мы прошлись только по основным.
– И какие они были? – в ужасе сжимаюсь.
– Раком, в позе шестьдесят девять. На подоконнике, пока ты громко стонешь и будишь соседей.
– Врешь! – скриплю зубами. – Я бы соседей ни за что будить не стала!
– Бля… прокололся, – Иван хрипло рассмеялся. – Да не было ничего. Не трахаю я бездыханные тела.
– Слава богу, слава богу, – лепечу с большим облегчением, – а почему я голая?
– Ну так блевала полночи у меня в туалете, на одежду попало.
– Фуу…
– Я тоже так подумал. Пришлось тебя раздеть, помыть в душе. Водой с дигидратом напоить, чтобы обезвоживания не было.
– Ты очень заботливый.
– Через край. Надеюсь, это окупится.
– Не окупится, у меня сейчас голова лопнет, – морщусь от головной боли.
– В кухне в крайнем ящике от окна аптечка. Возьми одну и мне принеси.
Спорить некогда, надо себя спасать. Медленно соскребаюсь с кровати, укутываясь в одеяло. Когда оно соскальзывает с бедер Ивана, закрываю глаза. Нет, не надо мне этого видеть.
В кухне трясущимися руками вскрываю блистер. Прошептав еще одну благодарность Господу Богу, выпиваю таблетку вместе со стаканом воды. Оседаю мешком на стул.
– Ууу, – выдыхаю шумно. Глаза сами прикрываются, так хочется уснуть снова.
– Так и знал, – в кухне появляется Иван. Он в трусах. Пьет таблетку, зевает, ставит на плиту чайник со свистком. – Тебе нужно сладкого чего-нибудь съесть, похмелье быстрее отпустит. Смотри, что есть.
На столе появляется половина моего пирога.
– Мне бы одеться.
– Можешь взять в шкафу, что захочешь. Так и быть, сгоняю чуть попозже за твоей одеждой.
– Ты меня споил, – говорю с укором.
– Не думал, что ты такая слабенькая, – пожимает плечами.
– За какие только грехи ты на меня свалился? А, Иван?
– А сильно грешна?
– В том-то и дело, что нет! И съехать не могу, чтобы тебя не видеть.
Обессилено падаю головой на руки, лежащие на столе. Всхлипываю. Как моя нормальная жизнь превратилась в ад?
– Почему не можешь? – вкрадчиво интересуется сволота.
– Аренду на год подписала, внесла большой аванс. Только два месяца прошло и впереди еще десять. Я чокнусь, я не выживу.
– Ну что ты так убиваешься, как будто я самый ужасный сосед из возможных, – Иван ставит передо мной большую кружку с чаем, рядом тарелку с куском пирога.
– Самый, – смотрю на него с надеждой. – А может, ты съедешь? Ну, пожалуйста, а?
– Съехать?
Иван разваливается на стуле напротив меня. Подпирает спиной выкрашенную в белый стену. Задумчиво пожимает плечами, пирог мой оставшийся есть с большим удовольствием начинает. Причмокивает, облизывается.
– Нет, мне здесь слишком хорошо. Месторасположение, ремонт в квартире свежий, соседи приятные, опять же.
– Сволочь!
– Хотя, есть один вариант, конечно…
– Какой?!
– Ты ешь, потом обсудим, – Иван кивает мне на пирог. – Я тебе говорил, что у тебя самые шикарные пироги из всех, что я пробовал?
– Говорил. Колись, Иван, что тебе от меня нужно. Но предупреждаю сразу, спать с тобой я не буду.
– Зря, конечно… Мне кажется, в постели ты зажигалка, – Иван подается ближе ко мне. – Хотя бы расскажи.
– Не буду я о таком рассказывать, – понимаю, что начинаю заливаться краской. Он меня доведет, точно! Господи, что угодно кроме секса. Даже если надо банк ограбить, пойду к нему помощницей. Вот так, да. Я могу быть плохой девочкой.
– Понимаешь, Юль… Слушай, а давай я за твоей одеждой смотаюсь. Не могу на тебя такую смотреть. Хочется завалить прямо на столе и тра...
– Стоп, сгоняй. Ключи в сумочке, в шкафу возьми что–нибудь приличное, – поправляю на себе одеяло, которое постоянно сползает с груди.
Иван исчезает из кухни. Слышу, как одевается и уходит из квартиры. Оказавшись в тишине, не шевелюсь.
Голова раскалывается, все тело болит.
Вспоминаю, что пока Иван тащил меня в такси, на нас смотрели Ника с Маришей. Они сто процентов опять решили, что я их обманываю. Нет, ну а что они могли подумать еще… на руках… в такси. Я обнимала Ивана, в шею уткнулась.
Придется опять как-то им доказывать, что все не то, чем кажется.
Минут через десять Иван возвращается с кружевным комплектом белья, миниатюрными шортами и топиком. Одежда эта не с краю лежала, ее еще найти нужно было.
– Ты копался у меня в ящике с бельем? – сгребаю развратный стыд со стола.
– Да, там сначала бабушкины панталоны лежали, я решил ты ими мужиков отпугиваешь, а потом нормальное бельишко нашлось. Заценил.
Пришлось идти к нему в спальню переодеваться. Обычно короткие шорты я ношу с длинной майкой или мешковатым бомбером. Топик – с юбкой с завышенной талией. Вот так вместе эти детали одежды не сочетаю.
И не зря.
Ноги голые, живот тоже. Оделась, а такое ощущение, что все еще раздета.
– Класс! – раздалось сзади. – Вот это я понимаю, а не твои монашеские прикиды. Так и ходи. Юль, да зачем вообще прятать такой орешек, – попу обожгло беспардонным шлепком.
– Чтоб тебя! Чтоб тебя, Иван! Говори быстро, что надо, мне еще домой идти переодеваться.
– Пошли… знаешь, я бы предложил тебе немного выпить для такого разговора, но лучше не надо. Не умеешь ты пить.
– Ближе к делу.
Вздергиваю нос и спешу в кухню подальше от постели, на которую Иван слишком активно косился.