Бабник
Шрифт:
А сейчас...
Носом веду по Юлькиной шее, запах её дурманящий втягиваю.
Попалась птичка. Сама в капкан забралась, теперь не вырвется.
Никаких опасностей и тем более медведей в этой местности нет. Единственный опасный зверь здесь я.
Ррррр....
– Юль...
– А?
Малышка затрепетала, задышала глубже.
– Я обещал... А я слов на ветер не бросаю, – впечатываюсь в ее попку сильнее. Хотя куда сильнее? Тут так тесно, что мы с Юлькой, словно два слипшихся пельменя.
– Мне было страшно, – шепчет она.
– А сейчас?
– Тоже страшно, но по-другому?
– Страшно...
Забираюсь ладонями под ее маечку, сжимаю грудь. Юля охает и заводит меня сильнее. Она сама пришла, сама ко мне залезла – это то же самое, что попросила её трахнуть. В трусах, которые больше на нитку похожи, и майке, через которую просвечиваются соски. Уж я-то в женских сигналах хорошо понимаю.
Соски набухают и каменеют прямо под моими пальцами. Юлины ладони мечутся от натянутого на нас, как презик на член, спальника (иначе не скажешь) к моим рукам. Тут совсем некуда бежать, а молния под нами. Секс неизбежен.
– Иван... ох.... Иван... Я же не для этого.
– А для чего? – мой язык в ее ушке выписывает финты.
– Для защиты. Там медведь, я точно тебе говорю.
– Юль... Расслабься, малышка, ты под защитой, – в невообразимой тесноте перемещаю ладонь вниз по ее телу.
– Не уверена в этом, – выдыхает она, – совсем не уверена. Ммм...
Моя ладонь на ее животике, в трусиках на лобке с кучерявыми волосиками. Пальцы погружаются в вязкую влагу. Нагло глубоко насаживаю малышку на них, ласкаю изнутри.
Она выгибается и я вместе с ней, теснота очень ограничивает наши движения.
Мой член буквально разрывается от трения о бархатное гладенькое бедро, яйца поджались. Хочу в нее так, что мозг всмятку.
Вынимаю пальцы из текущей Юлькиной киски и тяну вниз боксеры. Мне реально даже назад бедрами не отклониться, чисто скольжу по ее телу вниз и вверх, врезаясь членом в ее писюшку медленно и глубоко.
В Юле так туго, что выть хочется.
– Ооох, о боже, ооох...
Жара в спальнике зашкаливает, мы оба покрываемся потом. Бью бедрами, тараня Юленьку, ласкаю пальцем разбухший чувствительный клитор. Просто пиздец, такого секса у меня ещё не было. Она тихо постанывает, имя моё шепчет. Темно, жарко, влажно, охуенно хорошо. Движения, как в трансе, медленные и синхронные.
Постепенно подкатывает оргазм. Меня всего размазывает от удовольствия, Юлька стонет громче. Ее мышцы на моем члене сжимаются и начинают сокращаться.
Сука, меня накрывает. В последнюю секунду понимаю, что вынуть из неё член шансов нет и сдержать себя не могу. В голове раздается громовой разряд – я попал.
– Это гром? – вскрикивает Юля. Не показалось. Реально гром. Следом за еще одним ударом на палатку обрушивается ливень. – О боже, дождь.
Гроза резко набирает обороты, начиная барабанить по крыше, прогибать ее и рвать в разные стороны. Что это за конец света вообще?
Разряд молнии разрезает небо, на мгновение освещая палатку внутри. От входа к нам сочится тонкий ручеек.
– Боже!!!
– Без паники, – расстегиваю спальник, выпуская нас двоих наружу.
– Что нам делать? – Юля растерянно ищет в темноте телефон, находит и включает фонарик.
– В машину пойдём, Магомед ее не запирал.
– А как же они?
– Их палатка выше, скорее всего их не зальет. Если зальет, придут к нам. Бери самое ценное, – перекрикиваю гром.
Юлька бросает в свой рюкзачок наши телефоны и вещи. Одеваться смысла нет, судя по ливню вымокнем мы до трусов мгновенно.
Вода прибывает, заливая пол под нами. Я раскрываю молнию и первым выбираюсь наружу. Юльку тяну за собой. Холодный дождь хлещет наотмашь, заливает глаза.
– Мне страшно, – мокрая с ног до головы Юлька обнимает себя и с ужасом осматривается по сторонам.
При очередной вспышке молнии быстро нахожу внедорожник Магомеда, замечаю палатку ребят под деревом. Они ее действительно более удачно поставили на случай дождя – возвышенность, раскидистое дерево над ними. А мы оказались в луже.
Закидываю Юлю на плечо вместе с рюкзаком и ломлюсь по лужам к машине. Малышка в ужасе цепляется за мои плечи.
Задняя дверь машины не поддаётся, я матерюсь и ломлюсь в переднюю. Она открывает сразу.
С облегчением закидываю Юлю на водительское сиденье и, под ливнем обойдя машину, забираюсь на пассажирское. Захлопываю дверь, погружая нас в относительную тишину.
– Ты как?
– Мне холодно, – Юля во все глаза таращится в лобовое стекло. По нему херачит дождь и хлещут ветки.
Малышка начинает мелко дрожать всем телом. Бедная. Стресс, ливень, холод.
– Надо согреться, – ударяюсь головой в подголовник сиденья, прикрываю глаза. Ключей нет, они у Магомеда в палатке. Я на улицу идти пока не готов. – Так... в багажнике было одеяло.
Перебираюсь назад, толкаю среднюю часть сиденья, которая позволяет забраться в багажник, и нащупываю одеяло. Тяну его к себе.
– А если поехать домой? – Юлька заглядывает в промежуток между сиденьями, судорожно обнимает себя за плечи.
– Опасно по такой погоде ехать, можно легко попасть в аварию. К тому же дороги размыло водой.
Расстилаю одеяло по сиденью и протягиваю Юле руку:
– Иди ко мне, ты продрогла.
Она неловко перебирается, смотрит на меня растерянно. Места на заднем сиденье мало, одеяло одно, придётся потесниться.
– Тебе нужно согреться. И мне тоже, а то оба можем заболеть.
Убираю ее ладони, сжатые в замок, от груди. Отмечаю стучащие зубки, покрытую крупными мурашками кожу. Юлька совсем нежная девочка. Тяну мокрую майку через голову и начинаю интенсивными движениями растирать ее тело. Воспаления легких только ей не хватало.