Чтение онлайн

– Керана оставила пеленать ребенка и отозвалась:

– Мама, что вы так беспокоитесь за Марийку? У нее сопли еще не вы-сохли, а вы ей приданное готовите.

– Время не ждет, надо работать, пока Бог держит. Если Господь призовет, ребенок без приданного останется. Сама знаешь: теперешние молодые не умеют ни ткать, ни прясть. Только губы красят да хлеб даром переводят.

– Э, когда это я губы красила?
– безобидно опросила Керана.

– Как когда? А на Иркиной свадьбе, забыла, как Василий тащил тебя за косы?

– Грех вам такое говорить! Вася сам заставил меня накраситься.

И это был один единственный раз.

Баба Доца не преминула поучить:

– Все грехи начинаются с одного раза. Сегодня накрасилась, завтра

другое сделала...

– И это ли за грех считаете? Другие женщины не то еще делают.

– То может, и невеликий грех, но когда женщина накрашена и надушена, мужчины по-другому на нее поглядывают.

Дабы предотвратить ссору, Керана заговорила о другом:

– А за приданное не волнуйтесь. Вася заработает много денег, и все купим.

– Ага, как не так!- посмеялась свекровь , - заработает - как же. Соб-

стенным глазам не поверю. Потому и взялась за шерсть.

– Не стоит. Лучше бы отдохнули.

– О-ох, - простонала баба Доца,- Не видать мне такого счастья. Я только для работы рождена. И за "дай" дай, бабо, деньги на мороженое, дай на кекс... И не дать нельзя. Хоть и нет, а даешь. Сейчас у меня ломаного гроша нет, а скажут "дай" - и вынуждена дать. Придется завтра съездить в Аккерман, продам немного брынзы и яиц, чтоб деньги какие-то завелись. Иначе не пронесет.

– 7 -

Рейсовый автобус рейсом на Аккерман стоял на автобусной остановке, готовый отправиться в путь. Нагруженная двумя торбами и одной сумкой /колено уже перестало болеть/, баба Доца пересекла дорогу и остановилась перед автобусом,

– Эй, человек добрый!
– обратилась к шоферу, подойдя поближе к окошку, - Не подвезешь ли до Аккермана?

– Садись, бабуля!
– весело отозвался шофер, не глянув на старушку. И это была его фатальная ошибка. Баба Доца почесала бородавку /это она проделывала каждый раз, когда что-то не ладилось в ее задумке/ и завиляла:

– То, сынку, не беда сесть, но денег у меня нет.

– Займите у кого-то, - посоветовал водитель.

– Занять-то не грех, но потом возвращать надо. А может, так обойдемся?..

– Как? Зайцем?

– По бартеру, - предложила баба, - Дам немного брынзы и пару яиц.

– У меня свои яйца есть, зачем мне ваши?

– Такая свежая брынза!..

– И запаха не переношу.

– Есть и бутылочка вина. Божественный напиток, а не вино!

– За рулем нельзя пить.

– А ты оставь руль, сойди. Зайдем за угол, выпьем.

– Сказано нельзя, значит - нельзя.

Баба Доца поняла, что такими соблазнами водителя не уломаешь, подумала с минуту и вновь налегла:

– Митя! Ты ли это за рулем? Я и не узнала, совсем ослепла,

родственников стала не узнавать.

– Не угадали, бабуся, не Митя я, а Василий.

Ну и пусть, - не падала духом баба, - И Василий хорошее имя. Все равно - наш человек, можем договориться. Давай сделаем так; туда, в Аккерман, везешь меня зайцем, а назад, когда продам брынзу и яйца, рассчитаюсь за оба конца за туда и за обратно. Водитель подумал и уступил:

– Ладно! Садитесь.

... В предусмотренное расписанием время автобус стоял на городском автовокзале готовый следовать в дорогу. Баба Доца снова пересекла дорогу и стала перед водительским окном:

– Митя, Вася или как тебя там, сынок!
– слезоточиво запричитала, - Снова денег у меня нет на дорогу.

– Как нет? Вы же товар привезли!

– Слушай сюда. Привести-то я привезла. и все продала, но вот что вы-ручила. Продала я брынзу, кода подходит ко мне молодой человек за яйцами. Яйца взял и подает мне американские доллары. И дает, и говорит, чтобы я сдачу ему вернула. Гривнями. Посчитала я всю свою выручку - как раз на сдачу хватило. Но зашла в магазин купить немного колбасы, а они мне и говорят6 "Ваши доллары, бабушка, фальшивые". Ты видел,

сынок, что творится на белом-то свете? Чем мне теперь за дорогу платить? Как услышала - ноги подкосились, насилу до автобуса добра-лась.

– Все это от жадности, бабуля, - осудил водитель, - Если бы сразу заплатили, всего этого не было. Вот Господь вас и не помиловал.

Не из-за жадности, сынок. Ты же знаешь, какая у меня пенсия. То за свет платила, то за газ.... Спасибо, хоть сюда привез, выручил. Выручай уж до конца, сынок. Сноха с двумя близнятами мыкается, еще двое вокруг вертятся. Все кушать хотят, все бабу ждут. Если не довезешь, с голоду околеют. Возьми, сынок, мы же свои люди, родственники!

– Какие родственники?
– заинтересовался водитель,

– А твой отец и мой сын родились в один день.

– Неужели ли?
– попался на удочку тот, - и как это случилось?

– Возьми! Дорогой расскажу.

– Садитесь!

– 8 -

Светлое весеннее утро. Солнце вспарило над крышами домов, разлило по улицам Зари мягкую лучистую теплоту. Баба Доца сидит на завалинке под забором и штопает какую-то тряпку. Вдруг резко встала, повернулась в сторону дома и крикнула:

– Ванчо-о! Вставать пора! В школу надо идти.

Из дома, откуда-то из глубины веранды, доносится сонный голос: - Кому надо было, тот давно уже пошел.

– Эй, такую хорошую учителку имеешь, - пожурила баба. Ходил бы только на нее смотреть и то влезло бы что-то в голову.

С веранды снова доносится:

– Пятнадцать лет стукнуло - сколько можно ходить?

– Отец твой в пятнадцать лет пятнадцать ухажерок имел, а ты и на это не годишься.

– Хватит его хвалить!
– обижается внук, -Сама говорила, что был он тупой и неспособный.