Чтение онлайн

Даниэль, затянувшись, машинально кивнул, вызвав во мне новый виток энтузиазма…

… и очень надеюсь, моё «кирпичное» лицо не показало всех эмоций!

— А интересы Великобритании и прочих держав, желающих получить свою толику политического влияния и кусочек экономики в новеньких, с иголочки, странах… — пожимаю плечами, — полагаю, они смогут взять часть царских долгов на себя.

— Но если инициатором такого предложения выступит именно Франция, то и действовать им придётся с учётом интересов моей страны, — подытожил Даниэль.

— Та-ак… — он задумался, и я, кажется, перестал даже дышать…

— А знаешь, — медленно сказал юрист, — это конечно безумие… но я в деле!

*****

— Официальный вызов, — констатирую я, удерживая подрагивающими пальцами распечатанный конверт, обильно украшенный гербовыми печатями и (хотя это уж точно лишнее!) марками, — хм…

Кинув конверт на столик, медленно сажусь на диван и снова читаю письмо, в этот раз более вдумчиво, пытаясь прогрызться через обильный канцелярит. Но текст вызова настолько неугрызаемый и бессмысленно-беспощадный в своём бюрократическом совершенстве, что я, будучи закалённым бойцом бумажного фронта, понял только, что решительно ничего не понял!

Меня не пугают редкие обороты и канцеляризмы. Я, чёрт подери — лингвист, а ещё букинист, немного филолог, эссеист и поэт.

Словом — человек, не чуждый мира слов, архивов, бумажной пыли и разгадывания загадок Истории, укрытых в неразборчивых рукописных письмах, старинных фолиантах, и, хотя и не слишком часто, министерских постановлений и указов. Но это…

— Набор слов, — постановил я несколько бесплодных минут спустя, — бессмысленный и беспощадный. Толковать…

Ещё раз пробегаю глазами текст.

— … можно по-разному, и единственное, что неизменно при всех трактовках, так это, пожалуй, сам факт официального вызова.

Поразмыслив, я пришёл к выводу, что меня пытаются… хм, настроить перед беседой. Этакий бюрократический вариант удара пыльным мешком из-за угла, попытка заранее свихнуть мозг, ошарашить, привести в озадаченность.

— Хм… а ведь удалось! Отчасти, но…

— … пожалуй, стоит поставить в известность девушек, — пробормотал я к себе под нос, вставая с дивана, — А то чёрт их знает! Сейчас… право слово, ничему не удивлюсь!

— Шестнадцатый округ, русское посольство, — приказываю таксисту, закрывая дверь «Рено». Водитель, усатый плечистый здоровяк с рябой смуглой рожей, по-видимому узнал меня, и то и дело косился при всяком удобном случае, но с разговорами не лез, за что и получил приличные чаевые.

При входе в посольство, увидев конверт, пропустили без лишних вопросов.

В здании нездоровая суета разворошенного муравейника, все куда-то спешат, семеня трусцой по мраморным полам с озабоченными лицам, зажав в потных руках папки, бумаги, письма и прочую бумажную продукцию. Навощённые деревянные панели источают приятный аромат, растительные нотки тянутся от многочисленных растений, расставленных в кадках, но кисловатый запах пота чувствуется вполне отчётливо, отчего ассоциация с муравейником только крепнет.

— Извольский? — с изумлением уставился на меня пойманный за рукав клерк, не сразу закончив перебирать ногами в отменно начищенных ботинках.

— Александр Петрович? — уточнил он зачем-то, произнося начальственное Имя не без того священного трепета, который ранее я полагал присущим исключительно лакейскому племени, — Простите, а по какому вопросу? Полагаю, это можно решить, не отвлекая…

Молча показываю конверт и письмо, на что клерк, издав какой-то полузадушенный не то вздох, не то всхлип, разом вспотел.

« — Эге, — озадачился я, — похоже, это письмо, да и, пожалуй, конверт не прост. Не просто бюрократическая неугрызаемость для кружения головы у адресата, но он, вдобавок, снабжён специальными пометками для сотрудников МИДа. Интересно…»

— Я… это не в моей компетенции! — вывернулся клерк, и заметив в холле более высокопоставленного сотрудника, переадресовал ему меня.

— К Александру Петровичу? — поинтересовался служащий рангом повыше, даже семенящий по холлу более вальяжно, и я бы даже сказал — начальственно…

« — Как в обезьяннике, право слово! — выдало подсознание, — Настолько отчётливая градация особей в стае, что наблюдать за их повадками в естественной среде обитания, наверное, одно удовольствие! Полагаю, дня за два можно начерно набросать различия в походке и осанке, в зависимости от важности занимаемой должности и близости к вожаку стаи! Да, похоже… Профессору Рибо, кстати, это может показаться интересным, так что может, и в самом деле зайти к нему?

— Действительно, интересный материал, — воодушевился я, — с таким до магистра дойти — раз плюнуть. Разом и психология, притом интереснейшая ветвь, и прикладная политология, хотя и, пожалуй, несколько узкая»

— Наверное, — не озвучивая своих размышлений, пожимаю плечами с равнодушием человека, которого вся эта МИДовская иерархия не касается лично никоим образом, хотя…

... чёрт подери — до чего же интересно!

— Наверное?! — шёпотом вскричал чиновник, взглядом обжигая меня. Но узнав наконец (или может быть, сделав вид, что узнал только что?), сделался кислым, и промолчав выразительно, отвёл в приёмную посла.

— Ждите, — веско повторил он вслед за секретарём, — Александр Петрович очень занят, так что придётся подождать! Вас вызовут.

Машинально отмечаю обезличенное обращение ко мне, что для посольских работников, помешанных на этикете, совершеннейше невозможная вещь! Это не хамство, но на грани — попытка продемонстрировать недовольство мной со стороны посла, и, наверное, максимально от меня дистанцироваться — показать, что они, благонамеренные и благонадёжные клерки, общаются со мной исключительно по долгу службы!

— Чего-то такого я ожидал, — бормочу вслух, не обращая внимания на секретаря, ожегшего меня недовольным взглядом.