Шрифт:
По грязно-серой тундре полз человек. Полз медленно, то и дело замирая без сил и, наверно, даже теряя сознание. Но через какое-то время – минуту, не больше, приходил себя, и вновь начинал ползти, чтобы через несколько метров вновь упасть без сознания.
У человека почти не было ног. За ним волочилось нечто, что, вероятно, было внутренностями, вывалившимися из огромного разрыва в нижней части тела человека. Разорванные сосуды уже почти даже не кровоточили, хотя за ползущим по-прежнему оставался заметный влажный след из сукровицы.
Тело человека, полностью лишенное одежды, было страшно обожжено; ожоги бугрились ужасными рубцами, искажая и без того исковерканные очертания тела. Рук тоже почти не было – вместо них остались короткие головешки культей длинной где-то по локоть, ими человек и отталкивался от земли. Голова и лицо тоже представляли собой почти сплошной ожог: нос отгорел и провалился, губы, веки, ушные раковины – не говоря уж о волосах, – полностью сгорели. По всем канонам медицины и биологии, человек с такими повреждениями давно должен был умереть…
…но он был жив. И полз. Упрямо полз к неизвестной никому цели, в полном молчании. Безмолвствовала и природа; было светло, но по положению солнца, низко опустившегося к горизонту, каждый, кто бывал за полярным кругом, мог бы определить, что время близится к позднему вечеру, и в более южных широтах этой же долготы, наверняка, уже включают свет.
А человек все полз и полз, словно заклятый или заговоренный. Словно зомби из фильма ужасов, только не гниющий, а обожженный. Он полз, ни на что не обращая внимания, да и не на что было здесь обращать внимание – местность была пуста и безвидна, и лишь кое-где унылую серость почвы разбавляли неглубокие и крохотные озерца или редколесье сланника, да на горизонте виднелась невысокая скальная стенка.
Так было ровно до того момента, пока в небе не появилась увеличивающаяся в размерах черная точка. Она быстро росла, превращаясь в военно-транспортный вертолет. Это был трудяга Ми-8 в окраске, выдающей принадлежность к Министерству обороны – или еще какой-то силовой структуре.
С вертолета, очевидно, заметили ползущего по тундре человека – заложив короткий вираж, «мишка» споро приземлился, двери открылись, и из чрева винтокрылой машины посыпались десантники в беретах, вооруженные короткоствольными автоматами. Последним высадился гладко выбритый офицер в шинели с подполковничьими погонами. Синие полосы на погонах и синие петлицы указывали на то, что офицер представляет структуру с названием, три буквы которого вгоняли в оторопь и внутренних врагов, и зарубежных «друзей» Советского союза.
Офицер подошел к телу, распростертому на земле. Человек как раз пришел в себя и попытался приподняться на культях рук.
– Гарькин, сделайте ему обезболивающее, – распорядился подполковник, и один из солдат, расстегнув подсумок на бедре, достал необычный, похожий на пистолет, шприц, и коснулся его «стволом» плеча несчастного.
– Не… надо, – прохрипел тот, – за… чем?
– Можете говорить? – спросил офицер. Человек кивнул. – Кто Вы?
– До… ктор… Ма…льцев, – умирающий говорил отрывисто. – Не… надо… у… бейте…
– Вам помогут, – сказал офицер, скептически осмотрев человека. Вблизи зрелище представлялось еще более ужасным: тазовая кость была разломлена пополам, и торчала наружу, содержимое брюшины вывалилось и превратилось в какие-то ошметки, все туловище покрыто рубцами и глубокими ожоговыми язвами…. «Как он еще жив?» – думал подполковник.
– У… бейте, – повторил мужчина. – Вы… не пони… маете…
– Отвечайте на вопросы, – в голосе подполковника зазвенел металл. – Вы из группы Верховцева?
– Да, – кивнул мужчина.
– Произошла авария? – спросил подполковник. Мужчина странно дернул головой:
– Да… нет… это… там смерть…
– Кто-то еще выжил? – спросил подполковник.
– Нет, – сказал мужчина, почему-то кивая. – Там… все… мертвые… но…
– Все равно надо проверить, – эти слова подполковник адресовал не умирающему, а своему заместителю. – Мартынов, берите командование, оставьте со мной Харсику и Павленко, ну, и Гарькина, конечно, с остальными спускайся вниз. Приготовьте средства индивидуальной защиты, там может быть газ…
– Не… газ, – подал голос мужчина, – это… не газ… огонь… внутри…
– Он бредит, – сказал Гарькин.
– Нет! – вскрикнул искалеченный. – Огонь… внутри! Они… заперты, но хотят… вырваться…
– Они? – прищурился подполковник. – Кто «они»?
– Им не выжить… без наших тел… – голос мужчины становился слабее, – проклятие… там все наоборот…
– Товарищ подполковник, – начал Гарькин, но кагэбист взглядом заставил его замолчать:
– Мартынов, Вы мой приказ слышали? Я не понял, почему вы еще здесь? Вперед!
– Стой…те… – попытался остановить солдат умирающий. – Не ходи… те… их червь… не умирает… и огонь… не угасает… Они заперты… внизу… в аду… но если они вырвутся… ад будет здесь!
– Чушь, – пробормотал подполковник. – Гарькин, дайте ему еще дозу.
– Это его убьет, – возразил Гарькин, доставая, впрочем, шприц, и перезаряжая его новой ампулой.
– А ты думаешь, он выживет со всем этим? – прошипел подполковник, потом, наклонившись к умирающему, тихо спросил его:
– Кто они? Что вы нашли?
– Эреб кибаль, – так же тихо прошептал тот. – Легенды… не лгали. Внизу то… что мы не можем пости… гнуть. Они… были… могущественными. От могущества… осталась… ярость. Они не умрут никог…да!
– Да кто «они»?! – прошипел полковник. – Кого вы там встретили?
– Товарищ подполковник, – ожила рация, – Вам нужно это видеть. Боже мой, тут такое…
– Сейчас подойду, – ответил офицер. – Оружие держите наготове – мало ли, что…
Он вновь наклонился над умирающим, и почти неслышно прошептал: