Чтение онлайн

Воздух расколола вспышка белого света.

Из ослепительного сияния возник Асмодей с крозиусом в руке; навершие булавы в форме аквилы глубоко засело в черепе легионера с мелтаганом. Капеллан вырвал оружие, и труп дернулся в последний раз.

Азраил отбил локтем болтер своего противника в сторону за миг до того, как тот открыл огонь. Разрывные снаряды с грохотом вонзились в потолок. Повернув клинок, верховный магистр расширил рану в животе изменника. Следом он поднял ногу и, с размаху ударив врага пяткой сабатона в подбородок, припечатал голову в иссиня-черном шлеме к металлической палубе. После третьего пинка керамит и череп Повелителя Ночи разлетелись кровавыми осколками.

— Возмездие нашло тебя даже десять тысяч лет спустя! — рыкнул владыка ордена.

Он вытащил Меч Тайн из тела предателя и повернулся к братьям.

Темные Ангелы уже освободили Велиала и оттащили в сторону труп Гарвила. В нескольких метрах дальше стоял Иезекииль, за ним — Мерит и Туриваил с оружием наготове. Повелители Ночи, однако же, снова исчезли, оставив лишь изувеченные трупы еще трех своих соратников.

— Я должен остаться здесь, — объявил Катас, занимая позицию рядом с почти потерявшим сознание сержантом. Велиал сидел, привалившись к стене в громоздком доспехе, залитом кровью с одного бока. — Мы прикроем ваши с Колдераином тылы. Скорее найдите и убейте чернокнижника, мой господин, чтобы мы могли покинуть это проклятое место.

— Мерит, ты тоже останься, — велел Азраил, большими шагами подходя к старшему библиарию. — Туриваил, Галад, наступайте следом и уничтожайте всех, кто попробует атаковать нас сзади. Иезекииль, веди отряд — быстро, но не безоглядно.

— Проворство станет нашим щитом, — отозвался Держатель Ключей.

Азраил, Асмодей, Иезекииль и Малдарион быстро обогнали терминаторов. Свет из пси-капюшона старшего библиарий волной освещал коридор сквозь тени, которые, будто в ответ на вторжение, стали еще чернее.

Владыка ордена не мог видеть, какие силы бушуют вокруг псайкеров, — они, сражаясь с врагом в таинственной, непостижимой для Азраила пси-битве, прикрывали наступающих Темных Ангелов нематериальными щитами. Верховный магистр был уверен, что их приближение к цели знаменует не только зримый свет.

Звон металла о металл напомнил космодесантнику о более реальной битве — позади воины Крыла Смерти перехватили очередную группу нападавших. Отрывисто зарокотали штурмболтеры, по широкому коридору до отряда донеслись шипение и рычание детонирующих сгустков плазмы.

Сенсориумная сеть терминаторов распалась, однако иномирское зрение Иезекииля и Малдариона безошибочно вело отряд к цели. Они свернули в ответвление прохода — туннель, украшенный фрагментами черепов. Раздробленные челюсти и куски лобных костей плыли здесь под поверхностью стен из псевдоплоти, соединяясь в лица, которые ухмылялись и скалились на Темных Ангелов.

Во мраке впереди обрисовались силуэты двух Повелителей Ночи в массивной терминаторской броне. Как только стволы их автопушек расцвели дульными вспышками, Асмодей бросился навстречу сходящимся потокам снарядов, прикрывая собратьев. Генератор его заветного розария спроецировал конверсионное поле, которое ослепительно сверкало, останавливая болты.

— Я сокрушу их, как Лев сокрушил стены Канны! — взревел капеллан, ускоряя бег.

В тех местах, где снаряды проходили сквозь энергетический щит, от доспеха воина отлетали осколки керамита и металлическая стружка.

Разгадав замысел Асмодея, магистр ордена и оба библиарий ринулись следом за ним. Капеллан — эбеновочерный воин в центре серебряной звезды — врезался в ближайшего терминатора-катафракта. Ударная волна от их столкновения с грохотом пронеслась мимо Азраила, всколыхнув стены туннеля.

Рука Асмодея с крозиусом металась вверх-вниз, словно поршень: духовник непрерывно осыпал шлем предателя ударами булавы, сопровождая каждый из них возгласом беспримесной ярости. Верховный магистр, не останавливаясь, миновал обоих изменников и ворвался в открытый металлический проход. Тот вел в озаренную адским свечением палату, которую и охраняли Повелители Ночи.

Азраил мгновенно понял, что он находится именно там, где нужно: в самом центре логова чернокнижника. Воин словно бы оказался внутри грудной клетки какого-то исполинского зверя; вершины его громадных ребер-арок тонули в вихревом облаке, озаренном изнутри оранжевыми и красными проблесками потусторонних энергий. От старинных витражных окон тянулись паутины цветных теней, которые казались почти осязаемыми среди клубов благовонного дыма, испускаемого пульсирующими отверстиями в полу.

Здесь и там виднелись гротескные скульптуры. Очертаний самых дальних Азраил почти не различал, но все они изображали уродливых, жутких созданий. Одно бронзовое изваяние, присев, сжимало свои кишки, вывалившиеся из рваной раны в брюхе. Другое, съежившееся от ужаса, прикрывало глаза восьмипалыми руками. Рядом стоял карлик с козлиной головой, змеиным языком и плотоядным взглядом; из его длинной нечесаной бороды выползали сколопендры. Закутанный в тряпье скелет из темного гранита вонзал пальцы-стилеты в собственную костяную грудь, протыкая сердце и легкие из красного мрамора.

Примерно в двадцати метрах впереди над омерзительным парком скульптур возвышался помост, отведенный под самую большую композицию: со стен свисали колоссальные витки влажно поблескивающих кабелей-потрохов, в точке соединения которых стояло на четвереньках существо в длинных одеждах и с крыльями летучей мыши, сложенными за спиной. Молодое лицо статуи выражало экстатическую радость — глаза воздеты, рот немного приоткрыт.

Раздался скрежет, как от рвущегося металла, и изваяние выпрямилось. Крылья его распахнулись с протяжным скрипом.

Безразлично глядя на Азраила красно-оранжевыми глазами, Мрачный Заклинатель словно бы продолжал разворачиваться в бытии; его облачение вздымалось и клубилось, как туча, поднимающаяся из бездны.

— Ты поломал очень много моих игрушек. — Голос доносился со всех сторон чертога, из пастей горгулий, вделанных в стены на высоте нескольких метров. — Теперь я сломаю тебя.

— Здесь умрешь ты, порождение ночи! — провозгласил верховный магистр. Он направился к помосту с Мечом Тайн, занесенным для удара. — Твое нечестивое существование оборвется сегодня.