Чтение онлайн

Аяжан опешила:

— Ой, как же так можно? Кто рвал журналы? Кто исчеркал, измазал их?

— Он... — прошептала Зауре, ткнув пальцем в Нурдаулета.

Нурдаулет сначала слова не мог вымолвить, а потом вдруг набросился на маленькую Заурешку: — Это ты, ты, ты все порвала...

Аяжан, соболезнующе покачивая головой, стала рас­сматривать книги и журналы, высыпавшиеся на пол. Ну и порядок! Все смято, свалено в кучу. «Мойдодыр», «РВС», «Моя игрушка», «Сатжан», учебник казахского языка для первого класса, «Родная речь»... Обложек нет, кто автор книг — неизвестно, непонятно даже, что это за книги. Вот страничка «Дяди Степы». Аяжан узна­ла старого знакомого по картинке и стихам под ней.

Бедный «Дядя Степа»! Знал ли он, что, выйдя из типо­графии таким новеньким, чистым, нарядным попадет в руки беспощадного Нурдаулета?

У некоторых книг были первые страницы, но не было конца, у других конец был, зато начало...

А сколько обложек валялось пустых!

Посмотрели бы вы на повесть «Новые друзья Сауле»! Половина фамилии и имени автора оторвана. Осталось всего «...скаев».

Вместе с книгами из тумбочки вывалились разные другие вещи: резиновый зайчик, металлический свисток, лянга, несколько мальчиков. Выкатилась красивая короб­ка из-под монпансье.

— Моя! — вскрикнула Зауре, хватая коробку.

— Моя, а не твоя.

Нурдаулет стал выхватывать ее. Аяжан заступилась за Заурешку. Услыхав ссору, вмешалась Меруерт-апа.

— Что случилось? Эй, ты что маленькую обижа­ешь? — прикрикнула она на Нурдаулета, загородив дочку.

— Такой большой, школьник, а обижаешь младших? И тебе не стыдно?!

Зауре схватила коробку обеими руками и выбежала в другую комнату.

— Все равно отниму! — Не унимался Нурдаулет. Меруерт-апа строго, очень строго сказала:

— Ну, хватит! А то, кажется, придется позвать Сарыкена...

Порядок бы водворен, и Аяжан снова взялась за кни­ги. Ей попалась тетрадь Нурдаулета по чистописанию. Только она начала перелистывать страницы, как Нурдаулет сразу вырвал тетрадку. Аяжан все-таки успела заметить двойку, жирно выведенную учительницей красным карандашом.

— Дай посмотреть!

— Не покажу! — запальчиво крикнул Нурдаулет и, скомкав тетрадку, засунул ее в карман.

Целый вечер Аяжан провозилась с книгами и жур­налами. У нее даже коленки устали. И только сложив все, она совсем как взрослая вздохнула про себя:

— Как жаль мне вас, бедные, бедные книги...

Пришло время ложиться спать. Меруерт-апа постели­ла для Аяжан. Зауре с чумазым носиком дергает мать за подол:

— Я лягу вместе с сестренкой?

— Если хочешь лечь со мной, хорошенько вымойся! Ототри свой чумазый нос, — предупредила Аяжан.

Зауре несказанно обрадовалась и, покорно согла­сившись на все, побежала мыться.

Аяжан вышла во двор. Потемневшее небо такое про­хладное, прозрачное, просторное. Тишина, воздух вкус­ный, как мороженое. По улицам аула перегоняют друг друга высокие столбы, на них смеются электри­ческие лампочки. Со стороны скотных дворов доносится аппетитный хруст сена. Это жуют овцы. Рыжая корова, привязанная во дворе, прилегла. Видно, притомилась за день. Потихоньку сопит от удовольствия. Со стороны огорода, из-под кустов картофеля слышно стрекотание цикад и сверчков. Они то разом затрещат, то неожидан­но стихнут.

Кто-то едет верхом на коне, и цоканье копыт — как приглушенный аккомпанемент к вечерней песне. Аяжан долго прислушивается к замирающему где-то далеко-далеко цоканью, и ей тоже хочется куда-то ехать верхом на лошади, которая так красиво и быстро перебирает ногами, что даже удивительно — как она не запутается! Замечательное животное этот конь! Аяжан кажется, что нет на свете животного красивее.

Верхового уже и след простыл, а столичная гостья все стоит и не может расстаться с летней ночью. Нет, никогда дома в городе не видела она такой.

Из комнаты вышла Батима.

— Аяжан, где ты?

— Я здесь, — нехотя окликнулась девочка.

— Почему одна, что ты здесь делаешь?

На звезды смотрю.

— Идем, пора спать.

Аяжан задумчиво вошла в дом, и ей все казалось, что старые горы, обступившие аул, как стража, обязательно что-то расскажут ей сегодня ночью. Только недавно ее клонило ко сну, а теперь она вовсе не хотела спать. Зауре за это время успела вымыться и лечь в постель. Укрывшись до самого подбородка одеялом в белоснеж­ном пододеяльнике, она притаилась, как мышонок. Хит­рые глазенки, сверкая, двигаются, точно глаза игрушеч­ной куклы. Вниз — вверх, направо — налево...

— Хорошо умылась? — спрашивает Аяжан.

— Да

— А ноги?

Зауре молчит. Даже глазенки остановились.

«Что-то тут не так!» — догадалась Аяжан, сдернула одеяло и увидела пыльные, точно такие же, как днем, ноги Зауре. На белом пододеяльнике так и отпечатались темные следы.

— Нет, что же это такое! Уж лучше нос бы остался немытым... Фу, гляди, будто поросенок пробежал по чи­стой постели!

Хочешь — не хочешь, а пришлось во второй раз пой­ти на террасу к умывальнику.

Зауре было, конечно, стыдно перед сестренкой, приехавшей из Алма-Аты, и очень хотелось не расставаться с ней и ночью, но больше всего было досадно, что столь­ко лишних хлопот досталось ей в этот вечер.

После утреннего чая Аяжан сказала Нурдаулету:

— Найди клей. Я заклею все твои рваные книжки и журналы.

— А ты сможешь? — нахмурившись, спросил Нурдаулет.

— Найди клей. Тогда увидишь.

— Клея у нас нет...

В это время пришел Ораз. Сегодня он был совсем другой. Опрятно одет, в новых желтых туфлях, кремо­вой тенниске, коротких брюках...

И чего он так нарядился? Вот только на голове — га­зетная пилотка, с красной звездочкой из плотного кар­тона. Но бумажная пилотка, надетая набекрень, каза­лась тоже нарядной.

В руках у Ораза удочки, а у ног, как всегда, вертелся пестрый щенок. В зубах у щенка болталась жестяная банка.

Аяжан полюбопытствовала:

— Это что такое?

— Там черви для наживки на удочки, — сказал Ораз. Но самым важным оказалось то, что Ораз пришел позвать Аяжан на рыбалку. Это было очень интересно. И девочка не сомневалась, что с Оразом можно отпра­виться хоть куда. Но уходить из дома без разрешения старших было не в ее правилах.