Чтение онлайн

Нестегин предложил Володе включиться в работу по созданию на базе клиники координирующего комплекса, как этапа в проблеме «Внезапная смерть». Это и может послужить основой для будущей диссертации. На выбивание необходимой аппаратуры уходило много времени, а главное — сил, так как доставание аппаратуры Нестегин полностью возложил на Володю. «Вам не первый год промышлять для клиники. Теперь будете промышлять для себя». — «Не в таком же масштабе», — хотел возразить Володя, но не возразил. Промышлять аппаратуру для координирующего комплекса — это значит поливать голову холодной водой каждый час. Не просохнешь и уши отморозишь.

Что такое координирующий комплекс? Внезапная смерть человека часто наступает от отсутствия слаженности в действиях организма, поэтому все данные будут направлены в специальный блок контроля, который самостоятельно примет решение, что из аппаратуры включать для борьбы за жизнь — вибратор, прибор нагревания, охлаждения, ультразвук, инфразвук, ток высокой частоты. Ну, это в общих чертах.

Володя, доведенный до отчаяния, кричал в очередном отделе медоборудования:

— Монаху Менделю было проще — ему требовались огород и кулек с горохом. Ньютону — одно яблоко. Великому Павлову — несколько собак. Довольствовались малым. Я не…

— Горох брать будете? — предлагал какой-нибудь сотрудник.

— Знаете что?!

— Догадываюсь.

— Мне юмористов хватает.

В последнее время Николай Лобов необычайно активизировался. Завидев Володю, бурно его приветствовал:

— Да здравствует учредитель! Реформатор!

Провожая куда-нибудь «за добычей», говорил:

— Пришел, увидел, не победил.

Володя на это отвечал тоже «классикой»:

— Заткнись.

— Вырыл топор войны?

— Ха! — выкрикивал другу в лицо Володя. — Всех укокошу!

— Я тебя на сестринский пост отведу. Бромчику попьешь, пустырничка. Глотнешь обиду, не разжевывая. Умоисступленный.

Забегал Володя к ребятам на подстанцию. Иногда днем. Если они были на месте, отдыхали в креслах, он устраивался рядом. Тяжело вздыхал, бормотал:

— Вот… умел читать, а теперь изволь доучиваться.

— Для тебя аспирантура — что подвиги Геракла, — покачивая головой и выставляя вперед бородку, говорил Толя. — Тут вот парадную дверь никак не сделают, через гараж лазим.

— Не сгущай, — отзывался Гриша, прикрыв глаза: срезал пик усталости.

— Не сгущаю, а уточняю.

— Повсюду гидру теперь ищет.

— Борода обязывает. — Толя достал пачку перевернутых сигарет.

— Борода-то а-ля Генрих Четвертый.

Закурили.

За стеной слышны были телефонные звонки в диспетчерской, радиопереговоры с находящимися на линии машинами. По-прежнему почти без звука работал телевизор. Место инспектора ГАИ Леши пустовало: он был на посту.

— Как Йорданов? — спросил Гриша. — На дистанционном?

Володя кивнул.

— Тикает прилично?

— Прилично.

— Только бы не психовал, — сказал Толя. — Эмоции. — Толя основное зло всегда видит в эмоциях. При нынешнем ритме надо иметь низкотемпературные рассуждения.

— Уже. Завибрировал.

— Интеллект мешает. Подогрев.

— Конечно. — На этот раз Володя как никогда с ним согласен.

— Жить осталось полкалендаря… зачем… почему и прочее, да?

Володя кивнул. Гриша насчет всего этого иного мнения: эмоциональная сфера — это индивидуальная окраска характера, постоянная перестройка и неудовлетворенность, это в первую очередь то, что присуще человеку с обостренным восприятием действительности, легко реагирующим на любые раздражители. Стратегия счастья и несчастья. Открытые и закрытые шлюзы.

Начался спор, но тут прозвучало по радио:

— Двадцать первая, на выезд!

— Поговорить не дадут, — вздохнул Толя, поднимаясь с кресла и бросая сигарету в большой старый бачок-бикс.

Выпрямил бородку: ему показалось, что она искривилась, пока он лежал в кресле.

Гриша вынул из кармана коробочку с линзами.

— С кем ездите? — Вместо Володи еще никого не выделили. Двадцать первая интенсивная, или, на внутреннем жаргоне, «очко», пока что не имела своего постоянного врача.

— С кем-нибудь из наших «скоростников». По скользящему графику.

Ребята похватали сумки, чемоданчики и устремились в гараж на выезд.

Володя позавидовал: поехали на активную работу.

А тут недавно в клинику пожаловал старший инспектор КРУ — контрольно-ревизионного управления. «Предъявите документацию на спирт». Володя предъявил. У него все в порядке: никаких перерасходов, никаких рыжиков. Сводит концы с концами, цифру с цифрой. Но противно. А чем одолевать бедной медицине склады и кабинеты хозяйственников? Куда приятнее — в руке медицинский чемоданчик или сумка и ты бежишь к «микрику» на выезд. Правда, опять-таки через гараж.

Нестегин в очередной раз осмотрел Артема. Долго листал разбухшую за много дней историю болезни, разворачивал ленты кардиограмм, фонограмм, смотрел биохимические анализы крови. Остался доволен: сердце вышло из опасной зоны.

— Вы поняли, Артем Николаевич?

Артем неопределенно повел головой.

— Сильные переживания тоже бывают полезными — очищают организм, — сказал Нестегин. — Стимулируют положительные «пеленги».

Лицо его невозмутимо, как у человека, который часто соприкасается с риском. Он способен нести на себе полноту ответственности. Артему нравились такие люди. Но сам он таким никогда не был.

— Да. Конечно. Спасибо.

— Благодарить не надо.

— Почему?

— Одна из привилегий врача — быть полезным и постоянно обязанным.

— Вы всегда категоричны?

— Всегда. Тоже привилегия. Моя.

— Но…

— Я не приемлю в этом вопросе «но».

— Неугодных вы удаляете?

— Неугодных я уважаю, но при условии, что они талантливые специалисты. Извините, мое время ограничено.

На обходах Нестегин, как правило, был с больными официален, неулыбчив. Считал, о серьезном и говорить надо серьезно, что только так врач приобретает авторитет у больного, веру в каждое слово и назначение. Над больным должна быть проявлена врачебная воля, спокойная и деловитая, потому что больной — это прежде всего безволие и неспокойствие. «Бывают, конечно, приятные исключения, — говорил Нестегин. — Но их мало, как и всяких исключений». Учил этому подчиненных, но не все принимали его метод. Нестегин за это действительно не карал: уважал право на самостоятельность и уважал самостоятельных.