Чтение онлайн

– Я кивнул.

– Давай свет включим.

– Не надо.

Климов боялся, что друг заметит его припухшие от слез глаза.

– Оставила мне все. Сказала - на похороны. Куда там...
– Димка помолчал, будто припоминая.
– Тратил, тратил. Одних цветов на могилу - море, и все равно осталось. Потом работал как вол. Жрал одну кашу. На иномарку не хватит, но на, подержанный КамАЗ в самый раз... Ни под кого ложиться не будем. Сами по себе. Главное - заказы найти. Но тут тебе надо расстараться, москвич.

Гена почесал непривычно пушистые после бани волосы на затылке. Вздохнул.

– Годков десять назад можно было бы...

– Что так?

– Тогда только появились владельцы собственных автобусов, грузовиков, подъемных кранов. И зашибали хорошо. Потому что сервис, индивидуальный подход, техника своя - значит, все отлажено, никаких проколов. Надо хату разобрать и перевезти в другой район - независимо от того, кому позвонили первому, каждый брался за телефон: водитель звонил крановщику, а крановщик - водителю. А теперь...
– Климов махнул рукой.

– Что же случилось?

– Нашлись умные люди с начальным капиталом. Не всегда ворованным, но в основном именно таким. Куда одиночке тягаться? У одиночек даже объявления в бесплатных приложениях брать перестали. А возникнешь - горло перегрызут, в буквальном смысле. Потом цивилизованней методы пошли: стали оттирать от заказов.

– И выхода нет?

– Почему? Есть. Покупай машину. Она твоя. Но работать иди к Хозяину. Он тебе и заказ, и ТО, и с ментами договорится, и "крышу" обеспечит. Страну поделили по регионам, по городам и весям, по номенклатуре товара.

– Это что же, если к такому попадем, то всю жизнь навоз возить будем колхозам?

– Фермерам, - уточнил Климов.

– М-да... .

– Не горюй. Не так страшен черт, как его малютка. Тут все от колесного средства зависит. Ты, Димон, подумай хорошенько. Я хоть и зашибаю...
– Он запнулся.
– Зашибал, но кое-какие связи остались. Мы вчера перышки почистили, теперь денька три охолонусь, а потом пойдем "птичку" посмотрим. И Хозяин приличный есть. Скареда, но в нашем деле понимает. Сам из водил. Теперь у него свое дело. Правда, слышал, будто одно время прихватили его, но сейчас поднялся. У него в конторе и концы подлиннее. А сейчас давай спать.

Гена взял бутылку с остатками бальзама и направился к двери.

– Ты куда?
– удивился Артеменко.

– Прощаться...

Армейский друг ничего не понял. А Гена заперся в сортире, долго курил, разглядывая этикетку на бутылке. Когда же бледный рассвет через окно кухни проник в уединенный кабинет, сделал глоток, а остатки вылил в унитаз.

Под утро два друга наконец заснули. Лица у них были одинаково спокойные. А все от определенности. Так спят мужчины, принявшие важное решение...

Глава 3

АВТОБАЗА

Опаздывая, Василий Степанович Глотов всегда нервничал. В восьмидесятые, всерьез поверив слухам, упорно ходившим по Москве, что секретарь МГК Ельцин пользуется общественным транспортом, поставил служебную машину на территории и пользовался ею только при поездках в банк, налоговую и автоинспекцию.

С трудом вывернулся из общего потока пассажиров метро, норовящего закрутить и утащить к автобусным остановкам, одернул куцый пиджачок и двинул знакомой дорогой. Глотов любил ходить до своего предприятия пешком. В это время хорошо думается.

Через квартал увидел знакомый бетонный забор автобазы. Чем для него была автобаза? Зависело от настроения и образа мыслей. Сегодня это предприятие, им же поднятое из руин. Цеха, подвижной парк, службы, плановики, слесари, диспетчеры, водилы. А еще это был организм. Живой. Работу которого он чувствовал, как собственный пульс.

Читая в газетах сообщения о намеренном банкротстве, тендерах и прочей возне вокруг собственности, Глотов не понимал тех, кто таким образом расправлялся с людьми и механизмами, соединенными в одно целое и предназначенными для одной цели: работать. Он понимал механику происходящего, но принять то, что заводы и фабрики переходят из рук в руки вместе с людьми, как с крепостными крестьянами, - не мог.

Когда придет костлявая, с собой ничего не заберешь. Видимо, в прежние времена люди, ворочавшие большими деньгами, это хорошо понимали. И Гужон, капиталист, председатель Московского общества заводчиков и фабрикантов, и Крестовников, председатель Московского купеческого банка, владелец текстильных предприятий, в своей деятельности не ставили во главу угла накопление личного богатства, никогда не кичились своими накоплениями. Студенты из богатых семей стеснялись на своих лошадях в университет приезжать. А нынче?.. Прежде ростовщиков и откупщиков, производителей водки в обществе не любили. Теперь же они уважаемые люди, мелькают на экране телевизора, их принимают в правительственных кругах.

Василий Степанович миновал проходную, попутно записав в книжечку просьбу охранников заменить холодильник -в жару старый уже не справлялся - и поспешил в кузовной.

...Его поразила неестественная тишина. Не визжали "болгарки", не стучали киянки, не пыхтел компрессор. Два КамАЗа, раззявив кабины, вольготно расположились на ямах.

Глотов устремился за летнюю ремплощадку - к беседке. Во время субботника в прошлом году их построили четыре. Там собирались на перекуры и неформальные собрания. Однако любили больше эту. Потому что из окон офиса ее не видно.

.- ...Страна дала ему все. Образование, работу, ясилье. И он, как гражданин, обязан вернуть ей долг, встать на ее защиту. Как человек и как гражданин...
– говорил однорукий Митрофаныч, посверкивая единственным глазом.

– Хватит агитировать...
– вяло прервал кто-то.

– Я не прав? Скажи, не прав?

– Прав, прав, -не хотели спорить с Митрофанычем.

– А может, лучше ему в дурдом лечь?

– Это кто сказал? Кому будет лучше - Пете или стране?
– вопрошал Митрофаныч.