Чтение онлайн

— Сочту за честь.

— Тогда служебную машину и квартиру получай и все свои и не свои вопросы по данной сфере решай. А я — рядом.

Работы — непочатый край. Цанаев не только советник, директор, но и профессор в местном университете и нефтяном институте — вузам для аккредитации профессоры нужны, а также руководитель экспертной комиссии при правительстве республики. Так что любимая баня только раз в месяц, — это когда он ежемесячно на недельку командирован в Москву, где еще больше дел — согласование проектов, экспертизы, финансирование, штатное расписание и прочее, прочее.

Его труд можно было оценить по-разному. Но Глава им был доволен. А вот жена ворчит: мол, нашел там какую-нибудь старую жеро1. Но это более профилактически, ибо, ему казалось, что жена тоже им довольна — как-никак, а так получилось, что в Грозном он получает в пять-шесть раз больше, чем в Москве. Да все это не просто так — буквально сутками пашет, с зари на работе. А как-то, впрочем, как обычно, в ин-ститут спозаранку пришел, а сторож ему:

'Жеро (чеченск.) — свободная, разведенная женщина.

— Вас какая-то дамочка уже ожидает, — даже в его тоне было что-то не то.

Наверное, поэтому Цанаев лишь мельком глянул на нее в приемной и сказал:

— У нас рабочий день с девяти, сейчас семь тридцать, — плотно закрыв за собой дверь, он сел за рабочий стол и разбирая многочисленную корреспонденцию, уже забыл было о ней, как легкий стук и, не ожидая ответа, она вошла, поздоровалась на русском, стала прямо перед ним.

Можно было бы об этом не говорить, но его взгляд скользнул по столу, и первое, что он увидел и более положенного приковало взгляд, — ее ноги… Учитывая холостяцкий образ жизни в Грозном, можно было бы это простить, ибо он, как положено, посмотрел на лицо, которое не хотелось описывать — невзрачно; перевел взгляд на костюм — такие в Грозном не носят, только деловые женщины в Москве. Правда, этот серый костюм уже изрядно поношен, да это не умаляет его достоинства, ибо он строго по фигуре сшит — прекрасное лекало. И мало того, смоляно-чер-ные толстые две косы прямо ниспадают, словно прикрывая грудь, и до талии, которой они не коснутся, разве что она сядет.

— У нас рабочий день с девяти, — опомнился он.

— А мне сказали, с раннего утра вас лучше всего застать.

— Кто сказал?

— Неважно, — от этого Цанаев опустил взгляд.

А она, с вызовом, будто выдающийся ученый:

— Я микробиолог, доцент МГУ.

— А что вы тут делаете?

— Обстоятельства, — тут ее голос чуть дрогнул.

А он по протоколу продолжал:

— В нашем институте микробиологией не занимаются. У нас, если честно, и микроскопа нет.

— Я могу и по другой специальности, — настаивает она.

— Как это «по другой специальности»? Вы микробиолог или специалист по всем наукам?

— Мне нужна работа.

— Простите, но вакансий нет, штат переполнен. После нового года обещают дать несколько единиц, тогда посмотрим. Но микробиологией мы не занимаемся, простите, я очень занят, — как бы выпроваживая ее, Цанаев встал, мужским взглядом проводил до двери. А если честно, то еще и в окно выглядывал, пока она не скрылась за поворотом.

Конечно, ему не понравился ее вызывающий тон — «доцент МГУ микробиолог», — так на работу не устраиваются, тем более, в Чечне, тем более, что он сказал ей так, как есть, и совесть его чиста. И более он ее не вспоминал, в Москву срочно надо было вести отчет. Там-то ему о ней и напомнили — в гости пришел Ломаев.

Ломаев чуть старше, для него более чем уважаемый человек, потому что их отцы дружили. Отец Цанаева Ломаева любил, и не без помощи отца Ломаев в аспирантуру МГУ поступил. И Цанаев-старший всегда с горечью говорил: «Не дай Бог, помру, Ломаев не защитится — базы нет». Так и случилось. Но Ломаев упорный, в университете лаборантом остался, женился на коллеге, русской. И Цанаев думал, что он никогда не защитится, а вот защитил кандидатскую, и не просто так, а на стыке наук — биофизика.

В отличие от Цанаева, Ломаев вел довольно правильный образ жизни, поэтому они и раньше редко встречались, больше по телефону общались, и тут он нагрянул:

— Как там, в Чечне? Как институт? Война не закончилась? — все его интересует, и вдруг: — К тебе на днях заходила девушка, Аврора зовут?

— Какая Аврора?

— Такая, — он в воздухе описал фигуру, аж страсть в руках.

— А! — было от чего Цанаеву засмеяться. — Так ее Аврора зовут?.. А что она про тебя не сказала?

— Ненормальная.

— Ха-ха, то-то и видно.

— Не-не, она хорошая девушка, все знает, вот-вот должна была защитить докторскую.

— А что она в Грозном делает? — перебил Цанаев.

— Я конкретно не знаю, но большое горе в ее семье. Война… Возьми ее на работу, — умолял Ломаев.

— А что ты печешься о ней? — усмехнулся профессор. — Если честно, то штат переполнен. Да и зачем мне микробиолог?

— Она все знает, все умеет!

— По-твоему — гений! — съязвил Цанаев. — А меж вами?.. — он сделал непристойный знак: реакция Ло-маева сильно поразила его.

— Не смей, — побагровел гость, вена вздулась на шее. — Я таких достойных не встречал… И, вообще, как ты смеешь про чеченскую девушку!? — он нервно сжимал ручки кресла.

— Ой, ой! «Чеченские девушки», «чеченские джигиты»! — Цанаев тоже занервничал, встал.

Чуть не предложил чай, что в данной ситуации было бы равносильно «уходи». Наступила неловкая пауза, и Цанаев уже думал, почему бы ее на работу не взять, ведь директор — на то и директор, чтобы решить любой кадровый вопрос.

А Ломаев вдруг сказал:

— Я бы тебя так не упрашивал, не будь она достойной и не будь я ей очень обязан, — теперь он тоже встал, тронулся к выходу.

— Возьму я ее на работу! — почти крикнул хозяин, так что жена заглянула в комнату:

— Что-то случилось?

— Закрой дверь! — еще громче крикнул Цанаев. — А ты сядь, не суетись. Из-за какой-то… — на полуслове он сумел остановиться.

— Она не «какая-то», — процедил Ломаев. — А если честно, тебе скажу, — тут он вновь тяжко вздохнул. — Она мне написала диссертацию и помогла защититься.

Еще более Цанаев заинтриговался.

— Ты физик, а она, как я знаю, биолог, даже микробиолог.

— Вот и сделали мы, точнее, она, на стыке биологии и физики. В двух словах это не объяснить. В общем, ее микробиологические опыты мы описали с позиции физики. Конечно, что-то спорно, но это наука, — можно было подумать, что он защищается перед ним.