Чтение онлайн

Трое из четверых мужчин, живших на борту, имели высшее физическое образование, они же на «Галере» выполняли обязанности бортинженера, командира и второго пилота. Лишь Иван Осокин, будучи бортовым врачом, а по совместительству еще и генетиком, порой стоял особняком и не имел допуска к системе управления судном, но, тем не менее, являлся частью крепкой команды. Таким образом, каждый член экипажа нес на себе обязанности за двоих, однако с учетом возможностей бортового компьютера Архимеда в управлении судном нагрузка на специалистов приобретала посильный характер.

Двое членов экипажа – Радуновский и Осокин – были родом из Первопрестольной; Светлов и Азаров в свою очередь имели волгоградские корни. Однако все они, получив высшее образование, через несколько лет встретились в Москве. Один из научных институтов столицы планировал целый ряд исследований, связанных с освоением космоса, в частности двух спиралевидных галактик М31 и М33. Но для научных изысканий требовались группы молодых специалистов, обученных также летному делу, ведь исследователям помимо прочего предстояло стать экипажем – управлять кораблем, следить за исправностью всех его систем и хорошо ориентироваться по звездным картам. И хотя бортовой компьютер мог сам выполнять все эти функции, ради личной безопасности спецы обязаны были владеть знаниями и навыками, необходимыми для полета.

Когда из федерального бюджета поступили средства на космические исследования, Институт Физики и Космоса – ИФК – начал подбирать кандидатуры для полетов. Так будущие экспедиционеры встретились в Москве. Далее их ожидало двухлетнее обучение в Летной Академии и практика в пределах Солнечной системы. Тяжелее всех пришлось Осокину, который штурмовал глубины современной генетики, параллельно практикуя терапевтическую деятельность в госпитале при Летной Академии и приводя себя в подобающую для полетов физическую форму. А форма у врача на тот момент была более подходящая для проникновения в дверные щели – молодой человек был высок, но невероятно худ и склонен к простудным заболеваниям.

Вскоре после завершения обучения экипаж, выбравший себе позывной «Рубин», отправился к галактике-соседу М33, что расположена в созвездии Треугольника почти в трех миллионах световых годах от Земли. В этой звездной системе, почти в два раза уступающей в диаметре нашей Галактике, ученых интересовали четыре планеты классов А и В2.

К тому моменту институты владели необходимым объемом информации насчет выбранных ими миров: ученые знали параметры гравитации, состав атмосфер и земных пород; имели топографические и климатические карты каждой из планет. Несколько лет назад в интересующие ученых мужей «солнечные» системы были запущены спутники. С помощью лазера и сложной оптики эти аппараты получили объемную карту поверхности каждой из планет, определили их климатические особенности, после чего запустили дроидов, чтобы те взяли необходимые пробы. Затем полученные образцы были подвергнуты трехэтапному анализу в мини-лабораториях спутников. Полученные результаты только подтвердили предположения ученых о высоком классе выбранных ими планет. Более того, на одном из миров, получившем название Авенир3, спутник засек углеродные формы жизни.

Именно после этой шокирующей новости на правительственном уровне было принято решение об организации экспедиции к дистанционно наблюдаемым «солнечным» системам с целью более глубокого их изучения.

Четыре месяца «Рубин» не покидал пределов галактики М33, перемещаясь от одной интересующей их планетарной системы к другой, опускаясь на поверхности планет, делая всевозможные замеры и ведя наблюдения, причем последние касались уже поведения различных биологических видов, в том числе и самого Homo sapiens, в новых условиях.

В результате проведенных исследований специалистов ожидаемо более прочих заинтересовала планета Авенир, отличавшаяся немалыми запасами пресной воды в ее глубинах и на поверхности. Авенир характеризовали многочисленные развитые русла рек, еще большее количество гейзеров, озер и болот, и, наконец, океаны. Небольшие снежные шапки располагались на полюсах. Однако общий запас водных ресурсов здесь не превышал половины от земного.

В целом планета отличалась теплым, но не засушливым климатом, обеспечившим буйное развитие флоры на всех широтах. Животный мир оказался куда более скудным, что поначалу весьма удивило путешественников. В дальнейшем они предположили, что межвидовая конкуренция носила здесь своеобразный характер – флора теснила фауну. К тому же сам Авенир был молодым космическим телом, а для развития разнообразного животного мира требовались десятки миллионов лет.

И все же именно этот мир оказался оптимальным для колонизации человечеством: он был наиболее теплым (в то время как остальные больше походили на бесконечные ледники), он имел богатейшие природные ресурсы и атмосферу с высоким содержанием кислорода и азота.

***

Когда Вавила и Радим попали на станцию, то сразу же оказались поражены контрастом, бросившимся в глаза. Они ожидали увидеть здесь то, что видели ранее на большинстве отдаленных космических «перевалочных пунктов» XXV века: почти полное отсутствие обслуживающего персонала, замененного дроидами, обшарпанность, холод, изобилие «голых» металлических стен, траверсов и люков. Картину дополняли вселяющие дискомфорт повсеместные груды запчастей. Здесь же все обстояло иначе. Изнутри станция оказалась оснащена по последнему слову техники: то тут – то там виднелись современные кислородные системы, сканеры систем контроля жизнеобеспечения и коммуникационные пункты внутренней сети. Повсюду мелькали люди, суетились дроиды-уборщики и дроиды-техники, обслуживающие станцию.

Как вскоре выяснили экспедиционеры, на каждом уровне станции размещались застекленные дендрарии с изобилием растительности, где люди могли отдохнуть и подышать «природным» воздухом; по соседству располагались секторы с торговыми и сервисными центрами, пункты питания, а также многочисленные техно-боксы.

На центральных уровнях космического «дома», именуемых здесь административными, было особенно многолюдно; по стенам неустанно скользили лифты, работали линии метро и столовые, светились голограммы – жизнь кипела здесь в ритме большого города.

Местное население удивило юношей своим колоритом и экзотичностью: многие были облачены в необычные одежды – разного кроя платья преимущественно стилей космо и ампир; в пику им обслуживающий персонал носил практичные комбинезоны. Но чаще предпочитали «производные» кимоно – широкорукавные подпоясанные рубахи с запахом поверх широких штанов.

Все здесь было пропитано самобытностью, и хотя в одежде и интерьерах порой присутствовала эклектичность, космическое поселение имело свою неповторимую «изюминку», невоспроизводимый стиль, объединивший в себе, казалось бы, необъединимое.

Многие обитатели этой станции вели себя учтиво и подчеркнуто сдержанно, словно аристократы. Казалось, вся станция жила в своем ритме, по собственным канонам.

– Послушай, по-моему, я что-то проспал… – отметил Радим, рассматривая исполинские конструкции и мелькающих по ярусам людей. – Мне казалось, «Галера» прибыла на ремонтно-заправочную станцию, к которой я закладывал курс.

– Это и есть станция, только… несколько иного формата, – при сих словах Вавила с удивлением поскреб скулу. – Признаться, ее гигантские размеры и чрезмерная оживленность транспорта вокруг удивили меня еще на подходе.