Чтение онлайн

Тео Сальса, "Принуждение и освобождение". 1-е издание факультета универсальной истории Терранского университета. Террания Прима. 14 год императора Андра V Фарсалика.

Накануне Динарт Либен и Рональд Тилбо решили накоротке встретиться в одном из маленьких факультетских кафетериев-закоулков, чтобы дружески попрощаться друг с другом. Потому как прозелит-магистр Тилбо благополучно закончил чтение для терранских студентов-дидактиков спецкурса по сравнительной палеосоциологии и должен вскоре вернуться к себе на Теллурию — в тамошнем университете он занимал штатную должность ординат-профессора.

— … Мой дорогой виконт, в условиях технологических бедствий выживание отдельной человеческой особи зависит от многих факторов, где относительная технозависимость в целом данного сообщества homo sapiens стоит далеко не на первом месте. Абсолютизировать высокие и супрематичные технологии, огульно ими пренебрегая или им же безрассудно поклоняясь, бессмысленно и пагубно. Что и доказывает трагические истории Экспарадиза или Кадма-Вэ. А вот имманентно человеческая универсальная приверженность орудиям инструментальной деятельности, безусловно, технологична, и вместе с тем относительна. Чем проще, примитивнее управление каким-либо орудием, средством жизнедеятельности, тем спокойнее живется большинству наших суперлативных соотечественников. Я не веду речь, шевалье Динарт, о филистерских технофобиях и о экогуманистической извращенности. Но согласитесь, социологически люди пребывают в умиротворенном состоянии, если орудия труда перманентно взаимозаменяемы, как и один человек в статистическом контексте, не так ли?

— Мой достопочтенный профессор, вы знаете, вашу постгуманистическую концепцию я не совсем разделяю… Вау, сей допотопный кухонный аппарат наконец-то соизволил состряпать пару эклеров к вашему "капучино" и моему "глясе". Не извольте беспокоиться, Рональд, для меня это честь — обслужить былого товарища по оружию. Как-никак на Экспарадизе я участвовал в своей самой первой рейнджерской миссии. Признаться, довольно неудачно и скоропостижно…

Студент-третьекурсник Либен записался на курс к профу Тилбо сверх учебной программы, скорее, не по причине неизбывного интереса к социологическим воззрениям пращуров изначальной Земли, доимперской Панспермии или из-за ностальгических воспоминаний о рейнджерской юности. Отнюдь, здесь сыграло главную роль интеллектуальное тщеславие истого студента-дидактика. Знай наших, коль рейнджер везде пройдет, в том числе и в бывшем раю! Понятно, с переменным успехом…

На Экспарадизе капралу Ли не довелось тесно пообщаться с сержантом Тилбо. Зато когда молодой профессор Рон Тилбо появился в Терранском университете, студент Дин Либен не мог упустить случая блеснуть интеллектом перед любимым учеником магистра Хампера, командовавшего ими обоими во время той достопамятной миссии на одичавшем Экспарадизе-Элизиуме. Как раз ту давнюю гуманитарную катастрофу они в данный момент благожелательно обсуждали, продолжая дискуссию, разгоревшуюся на итоговом семинаре.

— Глубокоуважаемый профессор, на практике идеологически мотивированный отказ от техногенной эволюции совсем не является коллективным стремлением к примитивизации и упрощению нас окружающей артифицированной среды. Наоборот, использование примитивных инструментов и оружия требует несопоставимых усилий, дивной изощренности, долгого обучения. Научиться адекватно пользоваться топором для колки дров ничуть не легче, чем аналогичным инструментом, отсекающим вражеские головы и конечности. Поверьте моему убогому реставрационному опыту. Хотя мои рыцарственные коллеги по Конгрегации хладного металла могут с неизмеримо большей экспериментальной компетентностью подтвердить этот факт.

— Ба, шевалье Динарт, ваша скромность достойна восхищения. Вы так далеки от малейшего хвастовства, словно бы и не природный гасконец.

— Быть скромным есть добродетель рыцаря. Так записано в статуте нашей клубной конгрегации, сэр. Так же как и мудрость. А посему ответьте, профессор Тилбо, на вопрос вашего недостойного аколита: упростила или осложнила себе жизнь прямоходящая обезьяна, где-то на изначальной Земле впервые взявшая в руку палку, чтобы шандарахнуть ею по кумполу ближнего врага своего?

— Так-так-так… Вижу, не зря говорят, будто настоящие дидактики в риторике непобедимы. По крайней мере, не в один присест в кафетерии. Увы, мне, увы. Смилуйтесь и позвольте откланяться, виконт. Мне надо бы еще в живом весе сказать до свиданья и мое гран-мерси вашему декану. Тем не менее, ваш диалектический вызов, мой дорогой Дин, принят, и я постараюсь ответить на него в новой монографии "Постгуманистический инструментализм".

— Надеюсь на скорую встречу, Рон. Не забывайте, вы мне клятвенно обещали в будущем летнем триместре вместе поплавать на айсберге. Смею вас уверить — наслаждение незабываемое и изумительное. Вы даже себе не представляете, профессор, как…

Дин Ли, подобно всякому антарктическому жителю внешней стороны Террании Примы, никогда не упускал возможность преподнести в лучшем виде природные красоты и достопримечательности своего нынешнего местожительства, вдобавок с истинной гасконской страстью. Тут нельзя не отметить локальный патриотизм, бывший в огромном почете, большом авторитете и полном уважении у жителей самого холодного континента столичной планеты, всегда старавшихся показать — среди аутсайдеров Большой ТП, честь имеющих населять Антарктиду, эксцентричность и приверженность экстремальному образу жизни есть дело доблести, подвижничества и каждодневного мужественного преодоления трудностей природной среды обитания. Тогда как среди прочих обитателей двойной терранской метрополии, особенно у избалованных комфортом жителей глобально устроенной в климатической умеренности внутренней поверхности огромной столичной планеты, антарктические поселенцы слыли самыми сумасшедшими, чокнутыми, полоумными из всех, знаете ли, поголовно ненормальных ати-аутсайдеров. Тем более, стать столичным ати, поселившись поблизости от южного планетографического полюса, мог любой, без исключения по табели о рангах и происхождению, полноправный имперский подданный, имевший достаточно финансовых средств, а также, что немаловажно, обладавший несгибаемой решимостью благоустроить себе тихое уютное жилище в буранном пандемониуме плотно отмороженной Антарктики.

Столь южное столичное местожительство виконт Либен-Мельхиорент приобрел без малого 10 лет тому назад после обретения полного имперского гражданства ввиду геральдического отказа от титула первого наследника графства Сен-Север на Аквитании Секунде, о чем впоследствии он ни разу не пожалел, будучи гораздо больше беспутным гасконцем-авантюристом, чем надутым аквитанцем, преисполненным национально-бюрократической державностью. За власть над родовым майоратом сводный младший братец — хо-хо, чистопородный аквитанец! — тогда заплатил достаточно отступных, чтобы старший смог укрыть силовым куполом полтора десятка гектаров на шельфовом леднике Росса, что лежит в Западной Антарктиде, восхитительно сползает к побережью и день ото дня с ужасающим грохотом обрушивает в Тихий океан колоссальные айсберги.

В спортивном катании на айсбергах Дин Ли беспрецедентных успехов не достиг, он еще ни разу в одиночку не добрался на растаявшем донельзя ледяном обмылке до южного тропического круга. В таком бездеятельном времяпрепровождении, откровенно говоря, ему было жаль прожигать жизнь, прежде всего в отпуске после какой-нибудь рейнджерской миссии. А уж когда он вышел в красный резерв и был принят в Терранский университет, бесцельного досужего времени не стало вовсе у студента-первокурсника Дина Ли, настолько увлекшегося старинным холодным оружием, бронированной амуницией, древними боевыми искусствами, что он подал прошение о вступлении в действительные члены Императорского общества любителей батальной истории, основанного еще Яром IV Пасификатором более 1300 экуменических лет тому назад. Кстати, при Яре IV факультет дидактики Терранского университета и факультетские вооруженные формирования милитантов переехали из Парижа-в-Европе в Сидней-в-Австралии, дабы новая Сорбонна Дидакта интеллектуально и общеобразовательно осваивала Дикий Юг — во времена оны оплот неофеодальных партизан-инсургентов.

Итак, ровно в половине пятого австралийского пополудни Дин Ли покинул Ферулу, так называется новый главный корпус факультета универсальной дидактики, в эпоху Андра V выстроенный в форме сверкающей полуторакилометровой пластхрустальной измерительной линейки. Видать, для вящей нарицательности какой-то архитектурный гений-конструктивист по фасаду снабдил дидактическую линейку-ферулу пятидесятиметровыми делениями с черными обсидиановыми цифрами через каждые десять этажей имперского стандарта.