Чтение онлайн

– Ну да. Я думала, ты знаешь.

– Откуда?

Соловей едва сдержался, чтобы не ударить жизнерадостную дуру.

– Только надо твой статус узаконить. Понимаешь? – не догадываясь, что сильно рискует, сообщила Оля.

– Не врубаюсь совершенно.

– Ничего, поймешь. Давай в магазин сходим, одежду тебе купим по размеру. Еды, какой ты любишь. Я ведь о тебе совсем мало знала, только песни все наизусть.

– А что ты хочешь знать? Типа, мой любимый цвет? Какие чиксы мне нравятся? Чем я похмеляюсь с утра?

– Да, конечно, мне интересно, какого типа девушки тебе нравятся…

– Не твоего – это точно.

– Все в мире меняется, – не смутилась Ольга.

– Ага, жди. И как тебе в голову пришло вспомнить обо мне?

– Ты всегда был моим любимым певцом! Такой лапочка… Мы с подругами взяли кредит и тебя воскресили вне очереди. Ведь здорово?

Девушка смотрела на него большими ярко накрашенными глазами, которые лучились восторгом. Получила желанную игрушку…

– Просто отпад. И теперь я никому не нужен, так? – уточнил Дима.

– Не так. Ты нужен нам. Просто надо немного подождать, чтобы тебя не развоплотили обратно.

– Развоплотили? – Глаза Соловья полезли на лоб. – Ты не шутишь? То есть меня могут швырнуть обратно в биореактор?

– Не беспокойся, все не так страшно. Если ты будешь вести себя в рамках правового поля, никто тебя не тронет. Документы надежные, работу найдем – и уже через год ты полностью натурализуешься. Если бы не мы, тебе пришлось бы ожидать воскрешения лет двадцать. Понимаешь, мы подарили тебе двадцать лет! Целых двадцать лет!

Дима не особенно впечатлился и быстро спросил:

– А где твои подруги? Те, что тебе помогали мутить эту тему?

Оля загадочно улыбнулась:

– Я же говорила – не только тебя вернули к жизни. Другим достались другие.

– Вот как! Вы нас поделили?

– Ага.

– Тебе достался я?

– Точно.

Соловей закипел, хотел сказать что-то обидное, но вдруг понял: а ведь двадцать лет действительно не купишь ни за какие деньги. Дурнушка права – она сделала ему царский подарок. Так, может, и не стоит лезть на рожон, а лучше подождать? Сделать резкие движения, если в них возникнет нужда, он всегда успеет. Вот только неопределенность страшно злила – так, что Соловей с трудом сдерживался.

– Пойдем в твой магазин. Далеко чапать? – поинтересовался Дима.

– Магазин в этом же доме. Все сейчас рядом. Классно?

– Да у меня и раньше все было рядом, – раздраженно бросил Соловей. – И квартира побольше. Откуда у тебя эта хилая конурка?

– Заработала, – гордо заявила девушка.

– Ишь ты! Чем же?

– Чем надо. Ты бы мог не допрашивать меня постоянно, а сказать хотя бы спасибо?

– За что? – не слишком вежливо поинтересовался Дима, вновь раздражаясь. – За то, что ты нашла винтажную запись моих похорон, или за то, что приютила в своей убогой квартирке?

– Да хотя бы. Но больше – за то, что теперь ты жив. Не заметил?

– Заметил. Только кайфа большого я не испытываю. Как-то мне стремно.

– Слушай, ты и правда какой-то бледный.

Дима потрогал лоб – он вспотел и был горячим.

– Мне реально голимо…

– Полежи.

– Прилягу…

Соловей откинулся на подушку и провалился в черное забытье.

Я вгляделся в лицо парня, который окликнул меня. Надо же, это мой внук!

– Кирилл! Твой отец сказал, что ты на Луне.

Внук показался мне взрослее, чем я его помнил, хотя здесь все были молодыми, и вряд ли Кирилл казался старше тех лет, когда мы с ним виделись в последний раз. Скорее всего, я начал привыкать к тому, что стариков и людей «в возрасте» сейчас просто нет, а внук выглядел солидно, достойно, уверенно.

– Верно, совсем недавно я был на Луне. Но уже прилетел. И сразу нашел тебя, – широко улыбнулся Кирилл. – Зайдем в бар, выпьем чего-нибудь за встречу?

– Разве такое возможно?

– Почему нет? Даже опьянение, хоть и кратковременное, гарантируется. Но мы лучше выберем сок, а не виски. Да?

Внук говорил быстро, улыбаясь, и я понял, что он волнуется. Наверное, я и сам волновался бы и не знал, что сказать в самый первый момент, если бы встретил отца или дедушку… И все же – какая странная встреча!

– Постой. Ты точно Кирилл? Как ты меня нашел?

– Элементарно. Твой пакет для подключения имплантатов к вирту заказывал отец. Список контактов в него он добавил свой. Отзывы свой-чужой тоже его. Ты ведь пока не перенастраивался, но отправился на поиски приключений. Когда я прилетел и вошел в вирт через домашний интерфейс, система сразу оповестила меня, кто из моего постоянного контакт-листа доступен. И я поспешил тебе навстречу.

– А где ты находишься физически?

– У себя дома, сижу в кресле. Приглашу тебя в ближайшее время в гости, вернее, уже приглашаю – как только сможешь, приезжай. Сейчас это не слишком принято, но мы-то люди из прошлого.

– То есть как это – «не принято»? – неприятно удивился я. – Внуки не общаются с дедами?

Кирилл рассмеялся:

– Нет, хотя и такое случается сплошь и рядом. Не принято ходить в гости. Очень многое происходит в вирте. Отправиться куда-то – если тебе не нужно совершить поездку по важному делу – почти подвиг. Зачем отвлекаться? Миг, и ты окажешься рядом со мной в виртуальной реальности. Быстро и удобно, ощущение присутствия полное, и главное, отключиться можно в любой момент, если беседа утомила. Ладно, давай зайдем куда-нибудь – стоим на перекрестке, мешаем аналогам и честным ботам. Есть неподалеку неплохое заведение, посидим в нем.

– Хорошо.

– И еще одна просьба… Можно я не буду называть тебя дедом?

– Почему?

– Не принято. Мы родственники – но кто из нас старше, кто моложе? До первой смерти я прожил сто пять лет – побольше тебя, а? И главное, у всех нас теперь равные шансы. Равные возможности.

– Это не может не радовать, Кир.

– Так ты не обидишься, если я буду звать тебя Даниилом?

– Нет, конечно.

– Вот и ладно.

Кирилл взял меня за локоть, и мы очутились в большом полутемном зале с высокими потолками и чадящими на стенах факелами. Столы в зале круглые, правда, небольшие, за ними сидели люди в рыцарских доспехах. И Кирилл преобразился: на нем был жесткий панцирь с мощными наплечниками, стальные сапоги со шпорами, на боку – прямой меч. Я почувствовал, что двигаться стало тяжелее, и обнаружил, что одет в кольчугу почти до колен и черные кожаные сапоги с металлическими полосами. На шее был повязан шарф – неизменного оранжевого цвета.