Чтение онлайн

— Стало быть, войны и убийства — это следствие потребления мяса?

— В том нет ни малейшего сомнения, сеньора. Мясо не только делает нас нечувствительными к чужому страданию, но также еще больше приковывает к физическому миру. И в этом состоит цель сатанинского плана: помешать нам познать Истину, остановить наше освобождение.

— Стало быть, медицинская наука, профессор…

— Я мог бы целыми днями говорить о страшнейших преступлениях, совершаемых этой мнимой медицинской наукой, основанной на потреблении мяса, толкующей о микробах и сыворотках. В одном месте Ветхого Завета рассказывается, что Иегова, то есть Сатана, наслал казни на Египет: вошек, мух, саранчу. Иисус Христос, Учитель Учителей, исцелял от болезней, изгоняя из тела больного нечистого духа, то есть демонов, истинных виновников всех болезней. Все эти мерзости, которые врачи называют бактериями, суть не что иное, как создания Сатаны. И микробы поражают лишь тех, кто живет, не считаясь с Божественным Законом. Таким образом, медицинская наука отнюдь не лечит, а только участвует в сатанинской игре, порождая и усугубляя болезни.

— Значит, если кого-нибудь укусит бешеная собака, он не должен бежать в институт Пастера, а надо искать человека, умеющего изгонять бесов?

— Совершенно верно.

— А если он такого заклинателя бесов не найдет? Или не успеет?

— Будет очень плохо, однако это единственное, что можно сделать… Теперь перейдем ко второму орудию из трех упомянутых: к духовенству. Оно самая надежная опора власти Сатаны благодаря своему влиянию на часть человечества.

— Ну ясно, тут как с полицией, в которую мы верим, а потом оказывается, что она в сговоре с грабителями. Вспомните Честертона.

— Правда ваша, сеньор. Довольно одного доказательства — они все делают за деньги. Начиная с крещения и до соборования. А деньги — главное орудие Дьявола. Ах ты, черт! Уже половина девятого! Но я буду краток. Возьмем католиков. Поведение большинства католиков доказывает полное отрицание их же учения. Священники и верующие прихожане дискредитируют религию своими страстями и эгоизмом. И те и другие жадны до материального богатства и не гнушаются никакими средствами для достижения его. Что касается иудаизма, главное я уже сказал. Семиты принадлежат Сатане, которого они называют Иеговой, вследствие договора об обрезании. Как во всяком дьявольском договоре, здесь не может обойтись без крови. Но увы, я должен заканчивать, хотя мог бы еще высказать чрезвычайно важные идеи. Нынешняя борьба — это борьба Сатаны против Божества, борьба жестокая и беспощадная за то, чтобы сатанизировать весь мир. И тогда земля превратится в трамплин для спора о власти над вселенной. Первый шаг к сатанизации мира — атеизм. К сожалению, победа сатанизма будет означать нашу вечную погибель, мы будем обречены существовать в этом аду благодаря переселению душ.

— Упаси нас Бог!

— Прощайте, сеньора. Прощайте, сеньор! При другом, более благоприятном случае мы продолжим разговор на эту тему, которая должна волновать всех нас.

Подпрыгивающими шажками доктор Гандульфо удалился.

— Переселение душ! — воскликнул Кике, воздев руки к потолку. — Приятное будущее. Судя по нашему поведению, получится как раз обратное тому, что происходит у военных: начнешь маршалом, и в один прекрасный день окажешься собачкой у жены полковника. А какая там, наверно, бюрократия! Человек умирает, ему слышится, будто он переходит в разряд австрийцев, он становится в очередь, ждет два-три века, а когда подойдет к столу, там справляются по книгам, все переворачивают. Оказывается, бедняга ошибся, плохо расслышал, ему надо было стать в очередь к устрицам. Ну ладно, Бебочка, я тоже ухожу. Этот профессор прибавил мне забот. Прежде всего пойду съем свою дневную порцию салата. Это дело святое, не пропущу ни за что на свете. А ты откажись раз и навсегда от виски, не то перейдешь в разряд устриц.

Поклонившись Сабато и произнеся: «Мэтр!» — он вышел.

— Паяц!

— Добрейший человек, он друг Мабель.

— Я не об этом жалком типе.

Сабато поднялся, рассеянно посмотрел на книги в шкафах.

— Бедняга. Все равно как если бы автор «Идеального брака» пытался объяснить фригидным домохозяйкам сексуальные изыски де Сада. А вы еще острите. Смеетесь. Дьявол может быть спокоен. Он играет с истиной. Смешит посредством вот таких простаков.

— Ты еще скажешь, что доктор Гандульфо возвещает богословскую истину.

— Ну конечно, дуреха! Вы хихикаете над салатом, но в самом существенном он прав. Помнишь, что говорил Фернандо?

— Фернандо Канепа?

Сабато глянул на нее сурово.

— Я говорю о Фернандо Видале Ольмосе.

Беба воздела руки и подняла глаза к небу, изображая веселое удивление.

— Этого еще не хватало. Ты цитируешь своих собственных персонажей!

— А почему бы и нет? Еще до начала всех времен Бог был низвергнут Князем Тьмы, то есть тем, кто впоследствии стал Князем Тьмы. Заметь, я называю его с заглавных букв.

— В этом нет необходимости, я тебя знаю. Но это не совсем то, что проповедует профессор Гандульфо.

— Не говори мне больше об этом жалком недотепе. Тут есть, понимаешь ли, разные варианты. Низвергнув Бога, Сатана распространяет версию, что низвергнутый он-то и есть дьявол. И таким образом, он полностью опорочивает Бога как ответственного за этот ужасный мир. Теодицеи, изобретаемые затем обескураженными теологами, это акробатические трюки ради доказательства невозможного — того, что благой Бог мог позволить существование концентрационных лагерей, где погибают такие люди, как Эдит Штайн [260] , убийство и калечение детей во Вьетнаме, ни в чем не повинных людей, изуродованных в Хиросиме. Все это злокозненное вранье. Что несомненно, так это то, что на земле господствует зло. Разумеется, всех невозможно обмануть, всегда находятся люди, подозревающие правду. И они, вот уже две тысячи лет, идут на пытки и на смерть за то, что посмели сказать правду. Их изгоняли, уничтожали и пытали, их сжигала инквизиция. Демон не разменивается на мелочи. Достаточно существования инквизиции, чтобы доказать, кто правит миром. Целые народы были уничтожены или рассеяны. Вспомни альбигойцев [261] . От Китая до Испании государственные религии — еще одни учреждения, созданные демоном, — очищали планету от малейшего поползновения открыть правду. И можно сказать, что их цель почти достигнута.

— Конечно, почти. За исключением, например, профессора Альберто Гандульфо.

— Смейся, смейся. Это маленькие проказы Сатаны. Устраивать так, чтобы кто-то нелепый и смешной излагал истину в такой форме, — один из способов истину эту обречь на осмеяние и тем самым на неэффективность. Людям, вроде Гандульфо, не только разрешают жить, их вдохновляют, чтобы они проповедовали. Но продолжу начатую тему. Есть и другие источники еще более дьявольской путаницы. Некоторые секты, которые не удалось уничтожить либо сам Сатана их не уничтожил ex professo [262] , превратились, в свой черед, в новый источник обмана. Например, магометане. Согласно гностикам [263] , чувственный мир был сотворен демоном по имени Иегова. Долгое время Бог разрешал этому демону действовать свободно, но в конце концов послал Сына, чтобы он временно поселился в теле некоего иудея. Таким путем Он был намерен освободить мир от лживых поучений Моисея, этого пророка Иеговы, то есть демона. Кстати, вспомни, что говорит Папини [264] о Моисее Микеланджело. Был ли Микеланджело посвящен в тайну? Но продолжаю. Если допустить, что Иегова является демоном и что с пришествием Христа этот демон был низвергнут и заточен в аду, — как полагают магометане и прочие гностики, — то этим достигается лишь усугубление мистификации. Короче, двойная мистификация. Мир наш по-прежнему ужасен, ведь Хиросима и концлагеря появились после пришествия Христа. Понятно? Другими словами, всякий раз, как ложь слабеет, верующие простаки ее укрепляют, и демон может царствовать еще какое-нибудь тысячелетие, пока истинный Бог пребывает в аду. Поэтому Сатана допустил, чтобы магометане размножились и создали такую огромную империю. Только сумасшедший может предполагать, будто достаточно было одного фанатика верхом на коне, чтобы держать в подчинении западный мир в течение многих веков.

— Ну и что с того?

Взгляд Бебы сверкал иронией.

— Вывод Фернандо неоспорим. Князь Тьмы продолжает править. И это правление осуществляется с помощью секты Слепых.

Вывод показался ему настолько страшным, что он готов был расхохотаться, не будь ему самому так страшно.

— Ты это всерьез?

Сабато молча посмотрел на нее.

Когда же он вернулся домой, то застал там

Дайте мне срок, не забывайте, что я не больно-то подкован, — ведь развиваюсь я в чужой стране и в полном одиночестве. У меня мало времени, чтобы писать, но я много размышляю. Теперь продаю колбасы мясохладобойни «Три креста». Размышляю о Гоголе, сижу под хмельком где-нибудь на столе, свесив ноги, и говорю, какая грустная эта Россия, то они с Пушкиным плачут от смеха, то плачут всерьез. Зато Аргентину ни с чем не сравнишь. В те минуты, когда я свободен от колбас, бегу и быстренько записываю.