Аутодафе
Шрифт:
– Из-за дела, – коротко ответил Слава и отвернулся, не желая поддерживать беседу. Левый глаз его заплывал огромным фингалом.
Но от резидента Хантера так просто не отвертишься. Работа у нас такая – задавать вопросы и добиваться правдивых ответов. До сих пор я подспудно надеялся: приедут полевые агенты – и наведут порядок. Приехали Генка и Скалли… Наводить порядок придется самим. Любыми доступными методами, быстро и жестко.
Шприц с «правдорезом» лежал наготове в кармане, однако вколоть его четырнадцатилетнему парнишке рука не поднималась… Попробуем иначе. Во время потасовки мне запомнился странный предмет, торчавший из кармана временного. Даже не столько странный, сколько неуместный. Если это был не собачий хвост, ранее принадлежавший песику самой «дворянской» породы, то я ничего не понимаю в собачьих хвостах. Можно вспомнить самую первую мою встречу с «радиоактивной» молодежью – и сделать кое-какие выводы…
– Они убили твою собаку? – спросил я напрямую. Дедуктивный метод не подвел. Мальчика прорвало, заговорил быстро, сбивчиво:
– Не мою, Таськину… Сеструхи моей… Прямо руками на куски порвали! Суки… Ничего, доберемся, не отсидятся за рекой… Жулька визжала, за три дома было слышно! Хоть бы кто в окно выглянул… А они лапы сначала, потом голову – когда мы уже подбегали… Звери! Звери, не люди…
Сдается мне, чтобы голыми руками оторвать голову – даже не самому крупному псу, – сила действительно нужна нелюдская… Хотя экспериментировать не доводилось.
– Ивашки… —сказал я задумчиво. – Ивашки-медведки…
– Какие Ивашки? – не понял Слава.
– Да так, вспомнилась одна сказка…
– Не слышал про такую… А вы не здешний?
– Почему ты так решил?
– Иначе бы и близко к нам не подъехали…
– Почти здешний… Когда-то жил в Лесогорске, еще мальчишкой. Теперь вот вернулся.
– Мальчишкой? Значит, еще до временных…
Надо было использовать момент – Славка в любой момент мог вновь замкнуться, уйти в себя.
– Скажи, у них все пацаны такие отмороженные: лапы у собак отрывают, крылья у птиц?
Лица сегодняшних противников Славы показались мне знакомыми. По-моему, в экзекуции над ястребом они тоже принимали участие…
– Ясное дело, все отморозки! Только на наш берег не все шастают… А эти в последнее время повадились.
Мне дело столь уж ясным не казалось. Действительно ли временные члены некоей старообрядческой секты? Ответа мне так и не удалось добиться, все расспросы утыкались в глухую стену молчания… Допустим, что так. Допустим, путем неких ритуалов временные научились активизировать дремлющие гены Морфантов… Но не могут же они быть Морфантами все поголовно?! Пожалуй, в оценке Славки проявтяется юношеский максимализм. Плюс потрясение от увиденной сегодня расправы над собакой…
– Ты во второй школе учишься?
– Ну…
– Ваш завхоз, Зинаида Макаровна – тоже из временных?
Не стоило задавать этот вопрос – Славка помрачнел и вновь начал отвечать неохотно, односложно… Но я вцепился железной хваткой в мелькнувший кончик следа. Резидент Вербицкий, как я знал от Василия Севастьяновича, никогда не бывал в поселке временных. Делал вид, что вообще понятия не имеет о его существовании. Даже на тот берег реки ни разу на памяти Василия Севастьяновича не переправлялся. Завхоз – прямой мостик от временных к учителю литературы… Вернее – к растерзанному трупу учителя.
С огромным трудом удалось мне вытянуть из Славы следующую историю.
Был у него школьный приятель, можно сказать, друг – Валерка Селезнев. Тот еще хулиган и двоечник. А когда его родители собрались уезжать из Лесогорска, вообще как с цепи сорвался. Иные прощальные «шуточки», что приготовил Валерка для допекших его за годы учебы педагогов, уже попадали под статьи Уголовного кодекса… На завхозиху (и в самом деле жившую за рекой) особого зла Селезнев не держал – и ограничился тем, что разнес «жиромясокомбинату» все окна в кабинете из рогатки. Стрелял ночью, в одиночку, без свидетелей (лишь Славка, как близкий друг, был посвящен в подробности предстоящей операции)… Однако Зинаида Макаровна каким-то безошибочным способом вычислила виновника. Утром заявилась в класс, постояла молча, обводя всех тяжелым взглядом, – и увела Валеру в свой продуваемый сквозняками кабинет на получасовую беседу. Вернулся он другим человеком. В полном смысле другим. «Как неживой, как… как робот какой-то…» Все хулиганские выходки словно ножом отрезало, с друзьями практически не общался – вообще ни с кем сам не заговаривал, отвечал лишь на прямые вопросы… Через две недели родители уехали и увезли Валерку в Ачинск. С тех пор о нем ни слуху, ни духу, даже писем не пишет, хоть и обещал…
Понятно… Банальный случай гипновнушения. В религиозных сектах нередки стихийные суггесторы весьма высокого уровня. Но один характерный момент в этой истории подтверждал мои подозрения… Я уточнил:
– Скажи, Слава… Когда тем утром завхоз молча разглядывала класс, тебе не показалось, что она попросту принюхивается?
– Точно… – после паузы протянул мальчик. – Как я сразу-то не просек… Вынюхивала! Натурально как собака носом водила…
Других подозрительных подробностей из жизни завхоза мне узнать не удалось. Но и услышанного достаточно. В самое ближайшее время придется плотно заняться Зинаидой Макаровной.
За беседой мы дошли до «уазика», доехали до дома – жил Славка в соседней пятиэтажке. Перед прощанием я вдруг вспомнил один момент из разговора, не сразу оцененный мною по достоинству. И быстро задал несколько вопросов.
Выяснилось: Слава в раннем детстве не читал (и не слушал в исполнении бабушки) не только «Ивашку-медведку». «Маша и медведь» и «Три медведя» тоже остались ему неизвестны. Даже названий таких не слышал… Любопытный штрих.
– Вам надо смываться с «аэродрома». Чем быстрее, тем лучше, – сказал я, не тратя время на долгие приветствия. И на расспросы – хотя расспросить Генку и Скалли было-таки о чём…
«Аэродромом» на нашем жаргоне именуется конспиративная квартира (в крупных резидентурах – особняк), которую снимает или покупает резидент, – и никак не использует. Которая предназначена для размещения группы быстрого реагирования, прибывшей по срочной тревоге. Лесогорский «аэродром» – просторный, несколько обветшалый дом в частном секторе, – был подготовлен Вербицким. И никакого доверия это жильё у меня не вызывало.
Мартынов уныло переглянулся со Скалли. Они только-только распаковали багаж (интересно, тоже тащили на своем горбу или умудрились найти автоизвозчика?). Срываться куда-то еще моим коллегам никак не хотелось…
– А в чем проблема? – поинтересовался Скалли, вертя в руках футляр с портативным микроскопом и явно не зная, убрать его обратно в объемистый чемодан или нет.
Я коротко объяснил, в чем мне видится проблема. Мартынов помрачнел. Но из вредоносной привычки вечно со мной спорить начал возражать:
– Незачем дергаться… Если всё так хреново, то ты тоже под колпаком, Сергуня. И квартира, что ты снял для нас, наверняка засвечена. Стоит изобразить, что пребываем в блаженном неведении. В конце концов, не мальчики, «наружку» засечем быстро. И разберемся: кто тут такой любознательный?