Чтение онлайн

– Подожди, а вы нашли того убийцу?

– Нет, женщина говорит, что это был несчастный случай, но их ребенка до сих пор нет. Точнее приемного сына. О биологических родителях ничего не известно. Если что-то будет, сообщу.

– Спасибо, офицеры, – он с улыбкой проводил мужчин за дверь и не закрыл ее, пока они не покинули территорию, а затем посмотрел на меня и строго сказал: «ну, что, рассказывай».

Я чуть не сходил в туалет на этом самом месте, честное слово.

– Можно я сначала отойду ненадолго?

Он облизнул губы, вытер их рукой и указал на лестницу, не посмотрев на нее:

– Быстро!

Так быстро в туалет я еще не ходил и на этот раз даже не пробовал струей смывать пылинки. Я чувствовал, что Жан не сильно печален или расстроен, я ощущал любопытство и немного жалость, поэтому не переживал, а сердце, наоборот, радовалось. Он любезно заварил чай и указал на мягкий старый диван, чтобы я приземлился. Пока я разглядывал чаинки и кусочки фруктов, Жан смотрел на меня, не моргая и ничего не говорил. Наверное, ждал, когда начну я.

– Он напал на маму, – сквозь слезы начал я. – Она ему не нравилась, он не любил ее, бил, гулял и называл ее некрасивой. Он ее душил, она краснела, а потом белела от недостатка кислорода, но я успел толкнуть его со всей дури. Он был пьяный, шатался и ушатался об угол стола. Я не хотел причинять боль, я хотел, чтобы он не убил маму, потому что она мне нравится. Она выгнала меня и сказала не возвращаться, потому что я не ее сын, – на колени прыгнул Тень и уткнулся носом в мой живот, а затем начал ловить зубами руки.

– Они усыновили тебя официально?

– Были какие-то бумаги, но я не знаю, насколько они правдивые.

– Что ты имеешь в виду?

– При устройстве в школу, меня не хотели брать без каких-то бумажек, и мама попросила кого-то их «нарисовать».

– Понятно. Если хочешь, можешь жить с нами. Тут не так много еды и воды, но, я думаю, что ты сможешь помочь нам по хозяйству, и мы быстро раскрутимся. Честно говоря, не хватает мужских рук тут, – он огляделся, я тоже. – Наверное, в коровнике, скоро придет. Ну, или можешь прогуляться до туда и по-тихоньку вникать в нашу жизнь, что скажешь? – он слегка улыбнулся, из глаз ушла тень строгости. Он смотрел на меня, как на сына и похлебывал горячий напиток, скрестив ноги.

– Я буду рад Сэр, для меня большая честь, Сэр – глаза загорелись, и я быстро допил чай, чтобы побежать к Аделаиде, но вслед услышал одно:

– Только имей в виду, мою дочь не трогать и даже не смотри в ее сторону, ты понял?

– Вообще не смотреть? – погрустнел я.

– Это образное выражение. Надеюсь, ты меня понял.

– А, вы имеете в виду не любить?

– Ее любят все.

Я удивился. Она не была похожа на девочку, которую любят все подряд, во всяком случае, никакого намека даже не было. Я не представляю, чтобы кто-то любился с ней, она была слишком чиста для этого.

– Я ее люблю, поэтому желаю ей только самого лучшего, – уточнил Жан, и мне стало дурно. Я спрашивал у родителей про это и они сказали, что это ужасно.

– Вы ее любите? А разве так можно? – сморщился я от отвращения.

– Не понял, – поймал глубокое удивление врач, как будто мы говорили на разных языках. После недолгой паузы он сделал понимающее лицо и расслабился. – Скажи мне, Люмьен, что такое любовь? – он улыбался, будто издевался надо мной, видя, как я краснею. Меня всегда выдавали топырящиеся уши, как у Тени. Мы с ним похожи. – Люмьен? – с вызовом затянул Жан и я понял, что придется отвечать.

– Ну, это когда мужчина и женщина любят друг друга. Можно все же переодеться?

– Что такое любовь, Люмьен? Любовь это… – уже строже проговорил доктор и подталкивал меня к ответу интенсивнее.

– Любовь – это когда орган мужчины оказывается в женщине, – набрал мужества я и выпалил, – Кстати, у вас на зеркале написано: «Люби себя» – это как?

– Вот ты дурень, – посмеялся от души Жан, краснея и шлепая ладонями по коленям.

– А что я сказал?

Доктор сделался странно милым, душевным что ли, и присел рядом со мной:

– Тебе никто никогда не говорил, что любит тебя?

– А как можно любить без тела?

– Любить можно только сердцем. В идеале, это чувства, это сила притяжения двух душ, когда жизнь котов отдать за человека и не можешь ни дня прожить без него. То, что ты называешь любовью – это соитие, от этого могут получиться дети, но, как правило, люди занимаются этим, когда есть притяжение тел или много свободного времени и сил, чтобы потратить или обменяться энергией. С самим собой тоже можно, конечно, загляни в журналы в библиотеке и все поймешь, – он подмигнул.

– Мама запрещала мне играть с моим органом, говорила, что отвалится.

– Моя мама тоже запрещала мне это, но, не отвалился же, – посмеялся Жан. – Кстати, люди могут заниматься любовью, да, когда соитие происходит не только телом, но и душой. И это лучшее соитие, которое может быть, по-моему. Тебя уносит куда-то далеко, и ты растворяешься в человеке, чувствуешь его каждым сантиметром своей кожи и после завершения лежите в объятиях друг друга и нежно целуетесь. Я любил Диану так сильно, что хотел бы вернуть те дни и ночи, которые мы проводили вдвоем. Говорят, что от сильной любви рождаются красивые дети. Так и получилось. Я люблю свою дочь и только ради нее живу эту жизнь, и не представляю, кому достанется это чудо. Вот и она, кстати, очень вовремя, – прокашлялся Жан и непоколебимо вернулся на свое любимое кресло.

Она потопала на пороге и оказалась с яйцами и бутылкой молока на руках. Я моментально подбежал, чтобы разгрузить ее, и она удивленно посмотрела на меня.

– Ты чего такой красный? Снова горишь? О чем говорили? – она протянула ладонь к моему лбу.

– О любви, – за меня ответил Жан, – и скрылся за журналом.

4

Мы ждем закат солнца, встречая рассветы;