Чтение онлайн

– Стоять!! – властно крикнул Филин, едва приподняв голову над полом. – Всем оставаться на местах!!

Сержант для острастки выстрелил в потолок. Пули прошили пластиковую обшивку, и через дыры, как из душа, полился ослепительный свет, преломляясь в нитях дыма. Нам на головы посыпались стружки. Я услышал, как за моей спиной взвизгнула Регина, словно ее неожиданно ущипнул за ягодицу Бунимас. Не соображая, что делаю, я низко пригнулся и, отталкивая Милу, обеими руками вцепившуюся в откидной стульчик, кинулся к Владу, который лежал на боку, и его поднятая кверху рука, пристегнутая к поручню, багровела от врезавшегося в запястье «браслета».

Влад был ранен. Пуля, проделав борозду по его щеке от скулы до мочки уха, застряла в пластиковой доске стола. Рана больше напоминала не след от пули, а глубокую царапину, но кровоточила очень сильно. За несколько секунд на ковровой дорожке разрослось большое темное пятно. Влад, сильно побледневший не столько от боли, сколько от испуга и незнания, жить ему или умирать, поднялся на корточки и тыльной стороной руки принялся вытирать кровь с лица. Он смотрел на обагренную руку с таким суеверным страхом, словно из раны хлестали фиолетовые чернила.

Я принялся стаскивать с себя майку, которую с большой натяжкой можно было использовать в качестве перевязочного материала, как вдруг над моей головой оглушительно загрохотали автоматы и удушливой волной накатила кислая вонь пороховых газов. Как желуди с перезрелого дуба, сверху нам на головы посыпались горячие гильзы. Я поднял глаза и увидел Филина и сержанта, которые стояли по разные стороны разбитого окна. Их искаженные лица трудно было узнать, казалось, что обоих пытают электрическим током. Укрываясь за перегородкой, они выставили стволы автоматов наружу и длинными очередями поливали вертолет. Под потолком происходило какое-то неуловимое глазом движение, словно в вагоне начался полтергейст. С коротким треском отлетали щепки от дверных косяков, черными звездами вспыхивали на пластиковой обшивке перегородок сквозные дыры, обрамленные сетью трещинок, трепыхалась занавеска, дырявая, как знамя погибающего полка. Я не видел вертолета, но в какой-то момент уловил, как резко изменился тембр рокота лопастей, и успел увидеть в разбитом окне мелькнувшее желтое саламандровое брюшко вертолета с оттопыренными в стороны маленькими крыльями и подвешенными к ним цилиндрами, напичканными ракетами. Вагон на секунду накрыло тенью, и рокот сразу стих, словно вертолет, как комара, прихлопнули ладонью.

Филин и сержант перестали стрелять, но еще некоторое время с их лиц не сходило выражение боли, и стволы автоматов двигались вверх-вниз, выискивая цель. Вагон, несмотря на раны, продолжал весело скользить по рельсам, и за окном плыла ровная, как стол, желтая пустыня, покрытая темными пятнами зарослей колючек.

Влад не понимал, что я от него хочу. Он думал, что я пытаюсь надеть свою майку сорок восьмого размера на его торс шестидесятого, и сопротивлялся. Леся и Регина сидели на одном откидном стульчике, обнимая друг друга, и, сдвинув край шторы, подглядывали за пустыней. Мила, вытянувшись в струнку у своего окна, мысленно спорила сама с собой, качала головой и ломала спички, пытаясь прикурить длинную тонкую сигарету.

Филин снова взял себя в руки. Лицо его стало спокойным и даже равнодушным. Он опустил на разбитое окно штору, отстегнул наручник, которым Влад был прикован к поручню, и сказал мне:

– Отведите его в свободное купе и перевяжите.

Бородатый, смешно задирая вверх коленки, подбежал к нам, когда уже выветрился пороховой дым. Я хотел ему сказать: «Вы, как всегда, вовремя!», но благоразумно промолчал. Филин, глянув на излишне драматизированное выражение на лице бородатого, стиснул зубы и, посмотрев себе под ноги, процедил:

– Садись на цистерну верхом! Как на кобылу! Смотреть в оба, чтобы муха не пролетела! Доклад по радио через каждые пятнадцать минут!

Не дожидаясь какой-нибудь завершающей зуботычины, бородатый кивнул и побежал в торец вагона.

Я помог Владу подняться на ноги. Мой друг успел так свыкнуться с новой ролью, что, не церемонясь, навалился на мое плечо, словно у него отнялись ноги. Не испытывая судьбу и не подвергая опасности свой позвоночник, я втолкнул Влада в отведенное мне купе, которое было ближе, чем свободное.

Не успел Влад сесть на мою спортивную сумку, которая лежала на диване, как, цокая каблуками и нервно покуривая, по коридору прошла Мила. Она остановилась перед Филиным, который оказался едва ли не на пару сантиметров ниже ее, и сказала:

– Я врач. Один из пассажиров ранен, и мой долг…

Филин кивком головы оборвал ее слишком долгое вступление и заглянул к нам в купе.

– Вы тоже врач? – спросил он, и я не понял, с издевкой был задан этот вопрос или же совершенно искренне.

– Я? Нет, я не врач.

– Тогда освободите купе.

Мила стояла на пороге и покусывала губы.

– Пардон, – сказал я, протиснувшись между ней и Филиным.

Кажется, Милу что-то смутило. То ли она хотела мне что-то сказать, но забыла, что именно, то ли забыла, как оказывать помощь раненому.

– Ну, что же вы? – поторопил Милу Филин.

Женщина не совсем уверенно переступила порог, зацепив его каблуком. Она смотрела на Влада так, словно заметила признаки стремительно приближающейся смерти и боялась объявить приговор.

– В общем, – тихо произнесла она, не приближаясь к Владу слишком, – рана пустяковая. Мне кажется, что ничего страшного. Надо смазать чем-нибудь. Лучше зеленкой. И перевязать… К сожалению, у меня нет бинта.

– Спасибо, – поблагодарил ее Влад и закрыл рану чистым полотенцем.

Филин дождался, когда Мила выйдет из купе, и сел на диван напротив Влада. Некоторое время он молчал, внимательно рассматривая поврежденное лицо моего друга.

– Вы все сделали правильно, – сказал Филин. – Но никто из нас не предполагал, что эти негодяи откроют огонь.

– Если не предполагали, то почему вы сами не встали у окна? – невнятно, из-под полотенца, спросил Влад. Он приходил в себя. Потерю крови компенсировала злость.

– Потому что вы заложник, а я нет, – ответил Филин не задумываясь. – И по этой грустной причине у вас здесь намного меньше прав, чем у меня. Уж коль я назвался вашим именем, то приходится играть до конца.

– До какого конца? – уточнил Влад.

Филин едва заметно усмехнулся. Его пальцы как бы сами собой ласкали теплый корпус автомата, словно на его коленях лежало не оружие, а любимая кошка.