Шрифт:
Атланты, Александр Городницкий
Веришь - не веришь. Детская игра. Простая и понятная даже для семилетнего ребенка. Ничего сложного.
Прикладываю руку к иллюминатору, забавному анахронизму, и смотрю сквозь полуметровые лупы с фильтрами на Солнечную систему. Отсюда - лишь еще одна искорка в безбрежном черном океане. И не подумаешь, что в ней скрыт целый мир. Но там есть взбитые из воздушной перины облака, соленое море и вкусные пироги на домашней веранде. Там есть все, о чем мы сейчас мечтаем. Любимые, родители, друзья - они все там, в этом крохотном светлячке. Верю ли, что я в силах обеспечить им покой и безопасность? Верю, что скоро вернусь домой, крепко всех обниму и никогда больше не отправлюсь на окраину Вселенной? Да. Все, что у нас есть, - вера в счастье и любовь.
Отворачиваюсь от иллюминатора, и автоматика закрывает - стекло герметичной броней.
– Подготовиться к маневрированию! Экстренное ускорение через пять минут!
Проходит меланхолия и легкая головная боль. В голову словно дунул свежий ветер - так все стало чисто и ясно. Бегу по коридору к лифту; на дежурном табло мигает оранжевый код, нужно немедленно занять свои места.
У полупрозрачной кабины ждет Кейси.
– Доброе утро, Алекс!
– Кейси протягивает руку и улыбается. У него еще не высохли волосы. Общий подъем объявили только пятнадцать минут назад, но на этаже остались лишь мы вдвоем - остальные разбежались кто куда.
Заходим в лифт, Кейси жмет кнопку главной палубы. На мгновение появляется сладкое чувство полета, душа словно уходит в пятки, а у Кейси нелепо поднимается в воздух сноп сбившихся волос. Это мы преодолели мертвое кольцо. Наш корабль, патрульный «Святогор», разделен на два гравитационных колодца, две сферы-модуля, которые создают притяжение, вращаясь в противоположные стороны.
Лифт мягко переворачивается. Теперь висим головой вниз к покинутой нами сфере. Но мы этого, конечно, не ощущаем - невесомость. Через секунду все заканчивается. Ботинки мягко амортизируют об пол, и дверь резко уходит в сторону.
– Хм-м, - бурчит Кейси.
– Сегодня много народа.
– Неудивительно, - отвечаю я, - оранжевый код. Перед рубкой с нашей, спальной южной стороны пусто. Зато
у северного лифта выстроилась постоянно прибывающая очередь-пилоты, инженеры, физики и биологи. Последние предпочитают ночью не спать, а вести архиважные исследования. Они - наш балласт, который делает вид, что занят в космосе изысканиями, хотя на самом деле регулярно устраивает заплывы на скорость за бортом в скафандрах и режется в виртуальные игры.
Капитан Рик, подтянутый мужчина сорока лет, машет нам рукой и поднимает правую бровь в задорном фирменном стиле. Это меня немного успокаивает. Значит, все будет в порядке? А тогда к чему такой аврал?
– Побыстрее] - торопит капитан.
Рядом с ним сидят Вячеслав и Кирилл - штурман и оператор. Ребята бессменно отвечают за полет и бесперебойную связь корабля. За ними ряд из шести кресел - для группы пилотов.
Мы с Кейси садимся на свои места во втором ряду. Обмолвиться словечком не получается - грозный взгляд капитана отбивает желание говорить. Кейси выдавливает вымученную улыбку, а я устраиваюсь поудобнее и жду с замиранием сердца. Оранжевый код на «Святогоре» включали лишь один раз, когда после очередной волны Леонидов сразу пятнадцать метеоров устремились в Сферу Человека. У нас тогда как раз кончались торпеды. К счастью, все обошлось. Кирилл, наш оператор, вовремя наладил связь с цепочкой маяков-передатчиков, и пять бесцеремонно улизнувших метеоров перехватили боевые крейсеры.
Угрюмый неф Филипп, японец Ким, немец Джон и итальянец Ролан только еще протискиваются с северного входа. Удивительно притихли обычно шумные молодые кадры науки - им, наверное, впервой видеть оранжевый код. Только сейчас догадались - из уютных застенок лабораторий откомандировали их в самое пекло, на окраину Вселенной.
На самом деле, конечно, никакая это не окраина, а всего лишь пограничная зона рядом с активным потоком метеоров. Тем более мы не боевой корабль, а патрульный, и наши противники - замороженные до абсолютного нуля каменные глыбы. Но гражданских не сложно удивить и этим. Мало ли, какие байки рассказывают про нас…
В третьем ряду - три инженера и три физика. Следующий ряд - три физика и три биолога. Последний - четыре биолога и два медика. Вроде все в сборе.
Достаю из подлокотника усик микрофона с наушником и закрепляю на волосах. То же делают и остальные.
– Поехали, - шепчу личный «горячий код». Кресло тут же мягко опрокидывается и перехватывает прозрачными ремнями. Теперь отсюда выбраться не удастся и очень крепкому атлету. Полимерные ткани гибкие, но по стойкости на разрыв лишь чуть уступают углеродным нанотрубкам, из которых делают тросы орбитальных лифтов. Регулируется растяжимость ремней с помощью электричества. Но это вовсе не означает, что, если что-то выйдет из строя, мы застрянем в креслах навсегда. Через несколько минут после отключения энергии волокна ослабнут и ремни соскользнут на пол.
Украдкой гляжу на табло над приборной панелью перед капитаном и понимаю, отчего так тихо. На табло сменился код. Ярко-красный круг. Символ экстренной опасности. Максимально возможный - следующий, красный квадрат. Он высвечивается, когда случается разгерметизация или пожар.
– Ребята, Леониды сегодня разбушевались. Вероятность попадания в Сферу Человека есть у пяти метеоров.
Мы молчим. Посмотреть сейчас выражение на лице Кейси нельзя. Наши головы крепко и надежно зафиксированы. Переговариваться - значит перебивать Рика. К тому же в эфире - ни звука. Полная солидарность.
– Ситуация в общем-то стандартна. Выпускаем два бота - Алекс и Кейси сегодня по расписанию, а Филипп и Ким пойдут внештатно. Все как обычно - расстреливаем атомными торпедами.
– Когда Рик начинает отдавать команды не привычными лаконичными фразами, дело труба.
– Четыре часа назад мы засекли космический корабль в пределах светового года, - без всякого перехода признается капитан.
– Судя по остаточному излучению, он только что финишировал из гиперпространства. Связь установить пока не удается.
Рик замолчал. Тишина. Раздается негромкое бурчание двигателей и робкая, чуть ощутимая волна вибрации пробегает по всему кораблю. «Святогор» берет курс на проблемную зону метеорного потока Леониды. В кресла мягко, но твердо впечатывает перегрузкой.
– Я считаю, что это десантный корабль Алдарисов, - сказал Вячеслав.
– Не удивлюсь, если через несколько часов появится еще штук пять-десять кораблей. Обычно крысы никогда не финишируют в одиночку боевыми.
– Может, обойдется?
– жарко шепчет Ролан.