Астра
Шрифт:
Да, он был прав: подходил ещё один вертолёт. Но юноша продолжал удерживать Кимбера.
— Если у них есть мозги, — прошептал пилот, — они возьмут нас в клещи. Надо убираться отсюда!
Но Дард упрямо стоял на месте.
— Ты идёшь в сторону дороги, — заметил он.
— Конечно! Мы не должны заблудиться, а дорога — наш единственный указатель пути назад. Или ты так хорошо знаешь местность, что выведёшь нас лесом?
Дард не отпускал его.
— Я кое-что знаю. Да, это здесь единственная дорога, ведущая в горы. Но мы не можем идти по ней. Если только…
Он выпустил руку Кимбера и отвернул край своей куртки, чёрной, отделанной белым. Онемевшими пальцами Дард расстегнул пуговицы и снял куртку, которая была ему велика. Он оказался прав! Под чёрным материалом скрывалась белая подкладка, сплошная, вплоть до манжет и облегающего горло воротника. И у брюк тоже. С лихорадочной торопливостью юноша начал выворачивать рукава. Кимбер недоумевающе посмотрел на него, потом понял и стал снимать свою куртку. Белое на белом — если они поползут в канаве, если за ними не пустят собак, — у них появится шанс уйти.
Почти падая, они бросились в кювет, когда показался второй вертолёт. Дард насчитал шестерых, выбравшихся из него и рассыпавшихся веером. Они сразу двинулись в сторону рощи.
Беглецы не стали ждать дольше; они, пригибаясь, почти ползли по прошлогодней листве, заполнявшей канаву, мимо неровных живых изгородей, ограждающих поля. Дард невольно сжимался: каждое мгновение он ожидал почувствовать смертельное прикосновение пули к спине. Сегодня смерть была ближе к нему, чем даже пилот, который своими ботинками бросал снег на вспотевшее лицо юноши.
Немного погодя дорога свернула, и они решились выйти на открытое место. Теперь их донимал холод. В кабине вертолёта было тепло, а один мундир плохо защищал от ветра, бросавшего на них снег. Дард беспокойно посматривал на луну. Не было видно никаких облаков, ничто не мешало её яркому свету. Впрочем, тучи означали бы снежную бурю, а ему не хотелось бы попасть в буран в открытом поле.
Кимбер двигался быстрой уверенной походкой, но Дард легко держался за ним. Он не знал, далеко ли до Ущелья. И сколько времени займёт возвращение? Может, Кимбер всё-таки знает путь? Он ведь свернул с дороги. Сам Дард мог бы найти тропу, ведущую к ферме. Но где же ферма?
— Далеко ли ваша ферма от города?
— Около десяти миль. Но с этим снегом… — дыхание кружилось белым облачком вокруг головы Дарда.
— Да, снег. А потом его может стать ещё больше. Слушай, парень, это очень важно. У нас мало времени…
— Ну, может, они подождут утра. И если приведут собак….
— Я не об этом! — Дарду показалось, что Кимбер отбросил мысль о преследовании, как что-то совсем не стоящее внимания. — Вот что важно. Курс, который наметил для нас Голос. Я спросил, на какой срок рассчитанный курс сохранит пригодность. Ответ: пять дней и два часа. Теперь, по-моему, осталось пять дней и сорок пять минут. Мы должны либо стартовать в это время, либо придётся нанести второй визит Голосу. Откровенно говоря, я считаю второе безнадёжным.
— Пять дней и сорок пять минут, — эхом повторил Дард. — Но даже если нам повезёт, потребуется два-три дня, чтобы добраться до Ущелья. К тому же мы без припасов…
— Будем надеяться, Кордов там готовится, — ответил Кимбер. — А пока мы здесь ждём, теряется время. Пошли.
Дважды за последующие часы им приходилось укрываться, когда над головой пролетали вертолёты. Машины с гневной решимостью описывали круги над дорогой, и казалось невозможным остаться незамеченными. Но, может, одежда помогала им укрываться.
Солнце уже взошло, когда Дард наконец увидел старый столб, торчащий из снега, и отходящую от него тропу.
— Тропа на нашу ферму, — он говорил кратко, чуть покачиваясь на ногах. Как далеко они всё-таки ушли. Должно быть, вертолёт отлетел гораздо дальше от города, чем он считал.
— Ты уверен, что там ваш дом?
Дард кивнул, не тратя силы на слова.
— Гмм… — Кимбер изучал нетронутую белизну. — Тут следы будут заметны, как чернила. Однако, ничего не поделаешь.
— А нужно та? Там всё сгорело, никаких припасов.
— У тебя есть лучшее предложение? — лицо Кимбера осунулось и похудело.
— Ферма Фолли.
— Но я думал…
— Фолли умер. На ферме он управлялся с помощью трёх рабов. Сын его месяц назад ушёл в миротворцы. Мы можем смело зайти туда. Скажем, что наш вертолёт сломался в холмах, и мы ждём помощи…
Кимбер оживился.
— А такое сейчас часто случается. Сколько человек может быть на ферме?
— Вторая жена Фолли, его дочь, рабы. Не думаю, чтобы он нанял надсмотрщика после ухода сына.
— И они будут рады помочь миротворцам. Но они же знают тебя…
— Жену Фолли я никогда не видел, наши семьи избегали друг друга. А Лотта — ну, она и раньше мне помогала. Всё равно это лучше, чем просто уходить отсюда в горы.
Теперь они двинулись открыто. А в конце тропы, подходя к ферме, снова вывернули одежду и стряхнули снег. Конечно, выглядели они неважно, но оправданием тому должна будет послужить авария вертолёта.
— И вообще миротворцы не дают объяснений старостам, — указал Кимбер, когда они приближались по небольшому подъёму к уродливому зданию фермы. — Будет только правдоподобнее, если мы ограничимся одними вопросами без всяких объяснений. Всё зависит от того, слышали ли они о преследовании…
Из трубы поднимался дым, и Дард успел заметить, как дёрнулась занавеска на окне. Их заметили. Лотта — теперь всё будет зависеть от Лотты. Он бросил взгляд на Кимбера. С тёмного лица исчезли последние следы доброты и юмора. Крутой, очень крутой парень, типичный миротворец, который не потерпит никаких вольностей со стороны старосты.